Один из семидесяти

Лучи уходящего солнца тускнели на глазах и все больше увязали в прощальном зареве. Тонкие золотые нити, рассыпавшись по небу, в последний раз поиграли светом, небо пошло розовыми пятнами, вслед за тем опустились серо-голубые сумерки, а за ними – ночь…

Давид еще раз огляделся по сторонам и спрыгнул в знакомую яму. В одном месте она была подрыта и довольно глубока. В ней можно было спокойно пересидеть редкий, но довольно сильный в здешних местах ветер.

– Зачем я пришел? – вслух спросил Давид.

На душе у него было неспокойно, и теперь нельзя было сказать, что он счастлив в предвкушении встречи.

Ноги сами принесли его в это укромное место, не слушая ни сердца, ни разума. А ведь Давид был не настолько глуп, чтобы не понимать, что с ним могут сотворить слуги брата Эдае, прознай тот про их тайную встречу.

Жажда познать неизведанное, присущая молодости, обещание чувственных наслаждений – это заставило нашего героя, забыть об опасности и сломя голову примчаться в столь поздний час на край города.

Он прождал довольно долго и начал было уже подумывать, что, скорее всего, своенравная богатая женщина просто решила над ним поиздеваться, и тот поцелуй являлся не чем иным, как проявлением обычной сумасбродности его дарительницы.

Злоречивая, привередливая… но такая желанная!

Давид из своего укрытия видел кусок неба, осыпанный звездами. Невольно залюбовавшись красивым зрелищем, он присел на выступ скальной породы. Сверху посыпались мелкие камни.

Кто-то подошел к краю ямы.

– Эй! – позвал женский голос.

Давид вышел на середину и поднял голову. Заглянув в яму, внезапно Эдае поскользнулась и рухнула вниз. Давид успел подставить руки и поймал ее, чем, несомненно, спас от неминуемых ушибов. Он не успел подумать о том, что на этой земле ему уже во второй раз пришлось спасать кого-то от падения…

Эдае тут же обвила руками шею Давида. Пережив испуг, не торопилась вставать на ноги. Некоторое время с интересом рассматривала лицо мужчины, освещенное ярким светом луны.

Близко-близко, словно дразня бедного юношу, которому показалось, что еще мгновение, и он лишится чувств…

Она слышала, как гулко стучит сердце в его груди, и все больше цепенела в крепких объятиях. В отличие от Давида, она ни разу не пожалела о том, что пришла. Ее тело, знавшее близость с мужчиной, ныло и наливалось желанием, она млела в сильных руках прекрасного юноши в предвкушении неземных ласк.