Время Верочек

Театр музыкальной комедии подарил Ираиде Платоновне надежду на любовь, а театр жизненной трагедии отнял её.

Анализируя произошедшее, Ираида вдруг осознала, насколько она прикипела к Валерию! Ей казалось, что у этой красивой истории есть только один финал, и звучал он как вальс Мендельсона – торжественно и трогательно. Хотелось светло-голубого, нет, небесно-голубого платья и белоснежной свадебной машины, такой же прекрасной, как их светлое чувство с Валерием.

Подумав о машине, Ираида Платоновна с ужасом обнаружила, что в её памяти не значится ни номер автомобиля мужчины, с которым она собралась скреплять законным актом свою новую жизнь, ни номер его телефона, ни домашний адрес, ни место работы.

Она даже фамилию у него никогда не спрашивала, потому что стеснялась. Да и разве в фамилии или должности дело? Дело – в доверии! Она ему доверяла безоговорочно. Наступит время, и он сам всё расскажет, не надо торопить события, не посвящать же редкие часы свиданий выяснению, кто откуда родом? Выходит, что ошибалась: Валерий ей не доверял.

Прозу жизни она ненавидела, а потому в своих размышлениях о том, куда мог подеваться возлюбленный и почему её предал, и представить себе не могла, насколько прозаичным стал финал и для самого Валерия Семёновича.

После объяснения с супругой, замалевавшей маркером телефонный номер в его записной книжке и само слово Ирусик, Валерий Семёнович пообещал больше не встречаться с Ираидой Платоновной, и обещание сдержал.

В силу своего мягкого характера он не переносил семейных сцен, упрёков, женских слёз и обид, от горьких слов, подозрений и оскорблений мог даже упасть в обморок. Бесконечной войне он предпочитал покой в душе и мир в доме. А любовницы? Сколько их было и сколько ещё может быть?!!

Повздыхав несколько дней, Валерий Семёнович выбросил из головы и сердца Ираиду Платоновну, и вскоре её образ стал блекнуть, а потом и вовсе стёрся из его памяти.

Коньячный напиток

Через два месяца Ираида Платоновна не вынесла сердечных мук и запила.

Никогда ранее она не увлекалась спиртным, никогда в её скромной квартирке не хранились бутылки с адскими напитками, не пахло перегаром и не было у неё в друзьях любителей выпить и закусить. А тут что-то накатило на неё саму, захотелось утешить себя, защитить от боли израненное думами и обидами нутро.