Оюун Хаган

Оюун слушал соседа и думал, что видеть в юрте незнакомую чужую женщину не хочет, да и сможет ли она заменить детям мать? А уж о том чтобы на ком-то жениться ни сейчас, ни в будущем и речи быть не может… Но сосед не уходил. На помощь ему пришла мать, тихо сидевшая в углу.

– Мне нужна помощница, Оюун. Я устала. Никакой мужчина не заменит женщину. Не сможет управляться с детьми и скотом. Давай возьмем ее.

Оюун не ожидал этого. Он никогда не думал, что мать пойдет на это. В голову ему не приходила мысль, что она устала, ведь то, что делала она каждый день, было привычной женской работой.

Но мать была уже немолода. Оюун не хотел обидеть ее и неожиданно для себя согласился.

Женщину звали Тунгалаг, она тихо вошла и поклонилась Оюуну и его матери. Мать подошла к ней, осмотрела, предложила войти и сразу посадила у очага. Оюуну не понравилось это. В районе солнечного сплетения что-то сжалось. Все внутри него противилось присутствию этой женщины в их юрте. Но мать была приветлива, ей хотелось общаться и помощь, такая долгожданная вдруг подоспела, мать заискивающе заговорила с гостьей.

Тунгалаг была невзрачной женщиной с немного рябоватым лицом и приплюснутым носом северных Племен. Крупные рабочие ладони теребили край ворота, это выдавало некоторое волнение. Оюун решил пойти в юрту, где покоилось тело жены. Юрту поставили на краю кочевья, ее охраняла собака, которую привязали у входа. Она завиляла хвостом при виде Оюуна. Он потрепал ее и вошел в юрту, там было сумрачно и холодно. В этой юрте не было отверстия в крыше и не было очага. Завтра на рассвете тело отнесут и оставят на горе, закрыв тканью лицо чтобы птицы не выклевали глаза.

Оюун остановился у изголовья и погладил волосы жены. А вдруг она живая и откроет свои прекрасные глаза? Ах, как хотел он увидеть еще раз ее улыбку! Оюун заплакал, вытирая рукавом слезы. Пробыл рядом с женой до самой ночи, вспоминая всю их жизнь. Ее незабываемый запах, улыбку, как в темноте юрты блестели ее глаза и ее тело было стыдливо-податливым, как будто она боялась своих желаний, как он боялся обидеть ее, как она была всегда непонятна ему, каким многозначительным могло быть ее молчание.

А еще он был благодарен ей за то, что она подарила ему детей, что прожил с ней все эти годы, купаясь в ее заботе и любви. Вспоминал вкус ее чая и лепешек и думая, что никто и никогда не заменит ее.

Войдя в юрту он почувствовал чужой запах незнакомой женщины и комок подступил к горлу.