Солонго. Том 3

Вокруг было темно, я поднялась и с помощью специальной палки с железным крюком задернула верхний проем закрепив его веревками. Зажгла светильник. У алтаря сидела Айзере. Глаза ее таинственно поблескивали в свете мерцающего огня. Она подняла на меня полные страсти глаза:

– Ты все знаешь, правда, Солонго?– шепотом сказала она.

Я подошла к ней и села рядом:

– Да, знаю…

Я не понимаю, как все это произошло, но меня так тянуло к нему, я не смогла сопротивляться. Понимаешь? Это какая-то непреодолимая сила.

Как только он спас меня и нес на руках, я прижалась к нему и поняла, что меня больше нет… Я растворилась в нем… без остатка. Его ум- это мой ум, его душа- это моя душа. Он моя жизнь… Он сегодня мне это показал.

– Но ты же знаешь, что он не может взять тебя женой. Вернее, может, но Маланья никогда не позволит… да и для тебя жить с ней в одной юрте нельзя…

– А знаешь, для меня это все неважно… мне все равно. Для меня ничего, кроме него, не важно…

– Как же ты собираешься жить, Айзере? У нас не принято иметь наложниц.

Не дозволено. Только к вдовам можно входить, а ты ведь девушка. Отец нарушил устои предков, а что может быть важнее? Если он нарушил, то и другим можно.

Айзере вздохнула.

– Да, нарушил. Он это понимает. И я это знаю.

– Я должна наказать тебя. Если ты девушка и имела близость, то я должна или отдать тебя какому-нибудь вдовцу, или второй женой какому-то нашему соплеменнику, ты же знаешь, что эти вопросы решаю я… или… выгнать тебя из племени… Но я не хочу… что ты наделала, Айзере?!

Айзере молчала.

Потом подняла на меня взгляд и сказала:

– Солонго, на то твоя воля. Я приму любое наказание. Но ничьей женой я не буду.

– Я подумаю до завтра, Айзере.

Крупные капли барабанили по юрте, ветер рвал полог, завязанный веревкой. Я испытывала разные чувства. Мне казалось, что отец и Айзере предали устои предков, что они попрали все наши законы, что отец поддался минутной слабости, я осуждала его, то вдруг колючая ненависть к Айзере терзала мое сердце, под утро я наконец заснула.

Утром в юрту пришел отец. Вскоре он должен был уехать, но перед этим хотел поговорить со мной. Я сухо встретила его, холодно взглянув и жестом пригласила в малую юрту. Со вчерашнего дня я не заходила туда, пространство казалось мне нарушенным и оскверненным. Войдя, я потянула носом, там пахло ароматным маслом Айзере и чем-то волнующим. Пространство перестало быть только моим.