Тайное правительство. Иерархия

 – Вот ты! Скажи мне, ты любила? Ты любила когда-нибудь мужчину? Так, что не смогла бы без него жить? Сходила ли ты так с ума, как схожу я? Ты сама говорила, что не любила!

– Нет, – с досадой ответила я. – Не в этой жизни…

Я сказала это и вдруг так отчётливо увидела лицо Мариуса Эрварда.

Ира, человеческий ребёнок, что ты знаешь о любви? О любви, идущей через миллионы долгих лет, через перевоплощения и забвение? Что ты, смертная, знаешь об этой любви? Что тебе известно о любви, разрушающей империи и города? О любви, уничтожающей миры? Видела ли ты миллионы смертей во имя этой любви?!

Я задохнулась от своих мыслей….

Совершенная дикость! Неужели это мои мысли?! Лицо Мариуса Эрварда перед моим внутренним взором усмехнулось и растаяло….

***

Чувство полёта! Оно знакомо каждому маленькому человечку. Потом человечек вырастает и теряет крылья своей души навсегда. И только посвящённые не вырастают никогда. Они носят свои крылья всю жизнь. Обречены носить. И поднимают их крыла и несут к неведомым мирам.

Чувство полёта! Самое прекрасное, волнующее, дарующее ощущение полноты жизни!

Мне снова снился сон. Я летела над долиной, не знающей ночи. Летела к дорогому моему сердцу городу – Лабрину. Я планировала словно птица вниз с громадной высоты. А надо мной небо смыкалось вогнутой сферой. Среди покрытых зелёной травой холмов петляла узкая, еле заметная дорога. Солнечный свет просеивался через облака и падал на холмы мягким потоком. У самой земли то там, то здесь клубился туман.

Ближе к Лабрину траву сменил лес, и дорога утонула в густых его зарослях.

Почему в Перевёрнутом мире всегда день? Здесь нет ночи? Вообще? Почему? Я столько раз пыталась расспросить об этом Карлеуса Деланэ. Но он мне никогда не отвечал на этот вопрос.

– Только в закрытых зонах Перевёрнутого мира вечная ночь. То мир гигантских пещер и огненных рек. Это мир Атанаэля…

Только что я летела над городом, и вот уже стою лицом к лицу с директором Института Высшей магии.

Его нежные прохладные руки касаются моих горячих щёк, а губы целуют мои.

– Мы с вами едва знакомы! – я смущённо оттолкнула закованное в чёрный классический костюм тело директора.

– Правда? – с сарказмом переспросил он и его чёрные глаза сузились как у только, что отужинавшего кота. – А мне кажется, мы познакомились очень давно.

У меня внезапно неприятно заболела голова. Чушь, скажет кто-то. Голова всегда болит неприятно.