Тайное правительство. Иерархия

Из двух гладиаторов на арене выживает один.

– Это не арена! – заорала я. – Мы не гладиаторы!

– Это арена жизни, – возразил Карлеус. – А посвящённые хуже гладиаторов. У посвящённых нет, и не может быть никаких иллюзий. Понимаешь, никаких! Иллюзии убивают, сводят с ума. Иллюзии порождают несбыточные желания. Но человек, тем не менее, пытается сделать их реальностью. Ты видела, что из этого выходит.

– И я теперь ничего не смогу изменить?

– Нет. Не сможешь. Но я дам тебе время…

– Время?

– Время понять, принять и забыть….

– Вы издеваетесь? – я смотрела на своего учителя, Привратника миров, Карлеуса Деланэ с ненавистью.

– Какое-то время доступ в Лабрин и Институт Высшей магии для тебя будет закрыт. Директор не уточнял сроки. Впрочем, для посвящённых существует иное время.

– Закроете доступ? Отлично! – я пришла в состояние абсолютного бешенства. – Вы со своим человекоподобным насекомым, этим директором Мариусом закроете мне доступ?! Да пошли вы ко всем чертям!

– Только на время, Лиза.

Только на время…

– Да хоть навсегда!

– Есть вещи, которые понимаются только с течением времени. Мы оставляем тебя. Но мы будем рядом….

***

Глаза Иры. Синие с золотистыми искорками. Все десять лет перед моим внутренним взором. Все десять лет я находилась в состоянии, когда мне было безразлично всё. Детское чувство чуждости мира, в котором живу, ударило с утроенной силой. Я реально больше не могла так! Мне нужно было как-то спасать себя. От мыслей, от слез, от безысходности.

И тогда я стала писать. Писала все подряд: стихи, прозу, картины. Творчество дарило забвение, но ненадолго. Когда писала – забывалась. А потом….

За годы я много чего написала. Даже был роман. А потом я уничтожила все свои творения. Не сохранила ничего: ни файлов на компьютере, ни распечаток. Остались только картины. Во всём моем доме, по всем стенам. Среди прочего я уничтожила и роман. Странно, но сейчас я не могу из того романа вспомнить ни то что строчки, но даже название и сюжет.

Ничего. В памяти образовалась дыра, чёрная, затягивающая. Будто бы не я писала, а кто-то другой….

Десять лет бреда. А внешне всё было как обычно. Я ходила на работу. Существовала. Одно и то же изо дня в день. Десять лет пустоты. Заживо похороненная. Тюрьма без окон и света.

В какой-то момент я стала серьёзно подумывать о смерти. Momento more. Я помнила о ней. Я её звала. И изучала способы самоубийства. Но мне было страшно сделать последний шаг.