Под знаком Льва

Приглядевшись, я понимаю, что это дощечка размером с альбомный лист, сделанная из красного камня, от которого исходит зловещий свет. Я инстинктивно наклоняюсь ближе к Леонардо, который разглядывает ее, уложив на колени. Из-за свечения дощечка кажется почти прозрачной, только на гладкой поверхности четко выделяются вырезанные иероглифы.

Это… Не может быть! Даже в мыслях мне не удается облечь это в слова. Леонардо глубоко вздыхает.

– Эта дощечка постоянно выделывает странные вещи, но такое с ней впервые.

Леонардо весь оживляется, я вижу, как в его глазах зажигается исследовательский огонек.

Я же, напротив, не могу пошевелиться и только усилием воли заставляю себя закрыть рот, выдыхая:

– Это Рубиновая Табула?

Взгляд Леонардо устремлен на доску. Он кивает.

– Да. Я посвятил ее расшифровке уже более двадцати лет, но так ни на шаг и не приблизился к разгадке тайны.

– Табула у вас уже двадцать лет? И вы просто так носите ее с собой? – От ужаса мой голос становится громче и пронзительнее.

Леонардо только пожимает плечами.

– Лоренцо Великолепный оставил Табулу мне, чтобы я перевел ее и исследовал. После его смерти мне некому было ее возвращать, и теперь я повсюду ношу ее с собой, пока не разгадаю все секреты.

Уму непостижимо! То есть он просто оставил ее себе… Если бы об этом знали Рубины…

Значит, Леонардо получил Табулу от Лоренцо примерно двадцать лет назад, то есть, возможно, в то время, когда я еще была во Флоренции. Мне невольно вспоминается разговор Сандро Боттичелли с его братом Джованни, который я подслушала в мастерской.

Речь шла о том, что Лоренцо де Медичи поручил Леонардо какой-то перевод, и только теперь до меня доходит, что это, должно быть, и было связано с Табулой. Джованни тогда очень переживал из-за этого и боялся, что при работе Леонардо может потерять рассудок. Видимо, уже тогда о Рубиновой Табуле ходили слухи.

Я окидываю Леонардо оценивающим взглядом, но он выглядит вполне в своем уме, если не считать его обычной странности, которая, впрочем, кажется врожденной.

Я больше не донимаю его вопросами и склоняюсь над Рубиновой Табулой, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Я впервые нахожусь так близко к древнейшему артефакту, вокруг которого так суетятся Рубины. Кроваво-красный камень сложно сравнить с каким-либо материалом, мне кажется, я ничего подобного раньше не видела: он выглядит восковым и в то же время переливается бесчисленными гранями, как отшлифованный драгоценный камень.