Шелби

Новый поворот дорожки вернул приятный ориентир в виде стриженого затылка блондинки, в голове родилась весёлая фраза, этакая элегантная шутка-вопрос, которая должна была заставить девушку раскошелиться на внимание, но Иван не успел её произнести – слишком долго подстраивался под ритм упругих движений женского тела, набирал воздух в лёгкие, а когда созрел, услышал:

– Коллега проводит вас дальше.

Слабое урчание электрокара, детские голоса и серия бухающих выстрелов – весь набор звуков, внезапно прорвавшийся в сад, сделавший его на мгновение живым, исчез.

В голове Ивана зазвенело – так сильно ударил его собственный взгляд, отражённый от мраморного лица новой провожатой, и ушки, слегка оттопыренные, напомнили вторую жену, сцену развода, унизительный диалог в кабинете судьи…

– Пойдёмте. Вас ждут.

Лёгкое подёргивание за рукав пиджака, кивок головы, уже не первый и потому почти раздражённый, приказ ватным ногам брести по широкой террасе в самый конец, к стеклянному витражу. Здесь провожатая остановилась, согнула руку в локте, подставила ладонь небу тем самым движением, которое делают в фильмах маги, чтобы получить из воздуха артефакт.

После тупого ожидания Иван понял, что ему предлагают самому открыть дверь.

– Спасибо.

Абсолютное равнодушие движения перевёрнутой вниз, закрытой ладони и глаза, скрывшие свой цвет, вывели Ивана из равновесия, превратили в школьника перед дверью директорского кабинета. Он мотнул головой, сбрасывая морок, ещё раз поблагодарил, тут же мысленно обругал себя, дёрнул дверь и едва не упал, споткнувшись о несуществующий порог.

– Осторожно, – голос из английского кресла предупредил тем тоном, которым банкиры просят не умирать заёмщиков до полного погашения тела кредита и процентов.

Девушка закрыла за Иваном дверь и исчезла.

– К этому нельзя привыкнуть, – на подлокотник кресла выпала рука с сигарой, белоснежная манжета подтвердила слова бледным блеском золотой запонки. – Эти безмолвные дамы и меня превращают в нашкодившего мальчишку.

Рука с сигарой сделала короткое движение в сторону соседнего кресла. Иван присел и оказался на идеальном расстоянии от своего собеседника: оба могли спокойно вытянуть вперёд ноги, не создавая взаимного неудобства, беседовать вполголоса, без напряжения, и одновременно уши – гениальная конструкция английских кресел – делали их невидимыми для случайно забредшего в угол террасы любителя читать по губам и, что более важно, неслучайно направленного объектива камеры.