Навсегда моя

Откашлявшись, перевожу взгляд на него, он продолжает сидеть на полу и спокойно выбирать фильм.

– Да не бойся ты, лягу у неё на кровати, посмотрим фильмы, – теперь Тео даже не поворачивается, и целиком в ноутбуке.

Он ложиться на кровать к Мелиссе, а я к себе, и мы смотрим кино, я даже и не заметила, как уснула.

Проснулась я от того, что Тео лезет ко мне под одеяло, но меня как будто парализовало, и я не могу пошевелиться. Наверное, он думает, что я сплю. Чувствую, как прогибается кровать под тяжестью его тела, сердце колотится все быстрее.

Тео обнимает меня за талию и закидывает на меня ногу, и я успокаиваюсь, понимаю, что он не собирается приставать. Но почему он не мог просто спать у Мелиссы, наверное, просто привык спать с кем-то. А мне вот наоборот спать с кем-то в новинку. Тео кажется каким-то своим, даже не знаю, как описать это странное чувство, живущее теперь внутри меня. С ним я чувствую себя безопасно, как такое может быть? Но отрицать этот факт просто глупо.

–Сладких снов, малышка, – шепчет он мне на ухо и целует в затылок.

Это так мило, что мне становится спокойно и тепло. Хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась. Но ему я в этом признаваться не собираюсь, поэтому шепчу ему в ответ:

– Сладких ночи, козел!

Тео явно не ожидал, что я слышу его, но он хихикает, затем своим носом зарывается в моих волосах, так мило и ничего лишнего. И мы снова засыпаем.

Утро наступает быстро. Вот он настоящий козел, мой будильник. Никогда не любила рано вставать, мягкая кровать манит сильнее чем тёплый душ.

Чувствую, как рядом шевелится Тео, но он не просыпается. Тогда я медленно выбираюсь из-под него и собираюсь. Натягиваю джинсы и футболку, делаю лёгкий макияж, волосы оставляю распущенными.

Беру свои вещи и выхожу, когда, оглядываясь, я смотрю на него, он такой красивый, волосы в разные стороны, рот приоткрыт, но он чертовски сексуален, рядом с ним мне становится слишком жарко.

Мы оба знаем, что кое-что проснулось внутри нас, но это слишком страшно открыться кому-то.

Больше всего на свете я боюсь довериться, то, что мне сделают больно. Душевной боли я боюсь больше, чем физической. У меня был друг, как старший брат, но потом в один прекрасный момент он превратился в монстра, отравляющего мою жизнь.

Наверное, действительно страшно терять близких людей, Тео потерял маму, а я друга, но мой друг жив, просто в определённый момент он стал чудовищем.