Приют отверженных

Затем достали ножи и топоры, стали размахивать ими в стороны. Было странно наблюдать как бандиты, рассекая воздух холодным оружием, пытались убить друг друга, так и не решаясь этого сделать.

¬– Ножами машут, но не нападают, – задумчиво произнес Серб, – Стволы не достали, не понимаю, что они делают?

– Традиция у них такая, – ответил Люгер, махая рукой. – Любой конфликт решать поножовщиной.

– Прикольно будет, если друг друга поубивают, – хохотнул Кумай, – А нам останется только штанишки отряхнуть, собрать их вещички, да и пойти спокойно по своим делам.

– Было бы великолепно, – вздохнул Серб. – Но боюсь нам такой радости не подарят. Я смотрю на них и не понимаю, кто из них Самсон?

– Его там нет, – ответил Люгер,

– Наш новый друг нас обманул, – спросил Кумай. – Может картежник и есть могучий мясник по прозвищу Самсон?

– Я знаю, как выглядит мясник, и это не Туча. Если горилла появиться, вы его сразу узнаете.

– Понять бы сколько там людей? Куча народу бегает и не разобрать кто еще спит.

Хочу знать соврал Туча или правду сказал? – спросил Серб, вглядываясь.

– Не доверяешь шулеру? Тогда иди туда и посмотри, – хмыкнул Кумай, стукнув приятеля по плечу. – Представляешь картина, они там прыгают у костра, а ты подходишь, приветливо здороваешься, достаешь бумагу с карандашом и ходишь вокруг охреневших от такой наглости рож записывая про их оружие и патроны, обводя количество в кружок. Потом спрашиваешь с умным видом почему хотят убить своих же напарников.

Кричишь на них что это безобразие, непорядок, уберите немедленно оружие и не позорьтесь, кто у вас тут главный, позовите старшего. А когда тот приходит, спрашиваешь почему он людей своих до такого довел, рассказываешь, что недруги, то есть мы с Люгером, в кустах сидим и их сейчас убивать придем, а они не готовы. И напоследок отвешиваешь Самсону пощечину, называешь его Помпоном, плюешь в лицо и гордо уходишь.

– Что ты несешь, дурья голова, – засмеялся Серб, и тут же прикрыл рукою рот.

 – Будь серьезен и оставь свои приколы, фантазер.

– Не могу, – ответил Кумай, задирая голову. – Воображение еще со школы мой дар и проклятие.

– Это как?

– Часто помогало в обольщении девчонок, правда и драк было много, за то, что охмурял чужих.

– Ловелас, – ухмыльнулся Серб.

– За что и страдал, бандами на одного нападали, приходилось убегать?

– А защищаться не пробовал?

– Конечно пробовал, но потом надоело с разноцветным лицом ходить.