Ведьма

Аглая Ивановна протянула руку к Олесе, приглашая ее встать по другую сторону.

Так, женщины выстроились в ряд, глядя на смирно жующего что-то козла, и принялись шептать. Степан догадался, что это какой-то заговор, и почувствовал, как похолодело у него в груди.

– Я подумал, сживут же мужика со свету, – жаловался мне бывший жених Олеси.

– Так чего же не остановил их, герой? – зло ухмыльнулся я: во мне уже начинало просыпаться глухое раздражение к этому перепуганному мальчишке (назвать его мужчиной не поворачивался язык).

– Какой там, – махнул рукой Степан, – я пошевелиться не мог! Страшно – жуть, на дворе темень, в небе полная луна, тишина такая, как на кладбище – только треск костра… И шепот, и жуткий шепот… Ноги, как будто в землю вросли…

Когда Степан был уже готов умереть от страха, женщины закончили шептать свои заклинания. Аглая Ивановна выпрямилась, громко сказала: «Ключ. Замок. Да будет так!», а потом левой рукой подтянула к себе послушно идущего козла, в темноте сверкнуло лезвие – козел издал хрип и упал наземь с перерезанным горлом.

Здесь чуткая натура Степана уже и не выдержала – он вскрикнул и лишился чувств…

Очнулся незадачливый жених уже утром, на своей кровати, брюки лежали аккуратно сложенные рядом на стуле. Солнышко светило за окном, пели птички, и опять вчерашний кошмар казался всего лишь дурным сном.

«Нет-нет, я не брежу, Иван Матвеевич, срочно в полицию!» – Степан вскочил с кровати и бросился натягивать брюки.

– Ты чего пидскочив, як будто корову годувать треба?

Степан развернулся, как и стоял, на одной ноге, с одной надетой штаниной: в дверях стоял живой и здоровый Иван Матвеевич и широко улыбался.

– Я сначала глазам своим не поверил, я уже видел его в огне! – рассказывал мне Степан, размахивая руками. – Я выскочил на улицу… Бросился искать козла этого дурацкого! Его же тоже эта ведьма зарезала на моих глазах! А козел, представь, стоит себе в стойле, жует траву какую-то, и опять бородой своей трусит!

– Может, это был другой козел? – осторожно предположил я, серьезно опасаясь за психическое здоровье Степана.

– Да нет, тот же, отвечаю, пятно у него такое странное на лбу было – в форме полумесяца!

– А может, тебе почудилось, что она его зарезала? В конце концов, ночь, темно, ты парень впечатлительный, – настаивал на своем я.

– Да нет же! – даже прикрикнул Степан.