Ведьма

Степану почудилось, что это Олеся вызвала на него гнев небес, и он отчаянно закивал:

– Искренен, ты что, конечно, дорогая, я очень тебя люблю! Отсюда до Луны просто…

Ветер тут же утих, и тучи разошлись.

– Распогодилось, – улыбнулась Олеся и поднялась с бревна. – Ну, если ты искренен, тогда тебе нечего опасаться! Пойдем, нам пора, время уже к обеду. Ты долго спал…

Степан с удивлением заметил, что солнце уже в зените и тоже поднялся.

– Мы с мамой все приготовим, а тебе надо отдохнуть… Вечер будет важным…

«Ой, жить-то как хочется.

Может, деру дать? Найдут ведь, догонят, ведьмы…», – думал про себя Степан, но покорно брел вслед за Олесей к дому. Вечер действительно обещал быть непростым…

Когда на улице стемнело, Олеся пришла за Степаном и позвала его за собой. На улице их уже ждали Аглая с Анной Леонидовной и Иван Матвеевич. Степан с удивлением отметил, что тесть был трезв, собран и одет в черный костюм.

Да и вообще после той ночи, с костром и сожжением, Ивана Матвеевича как будто подменили.

Степан не видел его ни пьяным, ни посещающим погреб.

Весь день он работал на огороде, подметал двор, был аккуратно причесан, опрятно одет и выглядел спокойным и вполне довольным своей жизнью. После обеда даже поблагодарил Аглаю Ивановну и ущипнул за пятую точку, от чего теща зарделась и раскраснелась, как девушка, а Анна Леонидовна захохотала и захлопала в ладоши. Даже Олеся, казалось, с облегчением вздохнула и пробормотала: «Получилось!».

Степана вся семья встретила настороженно.

Олеся приобняла жениха и прошептала ему на ухо: «Не бойся, я рядом! Помни, что выдержишь испытание – и у нас все будет очень-очень хорошо! Как в сказке…»

«Угу, чем дальше, тем страшней», – пессимистично про себя подумал Степан.

В этом раз на площадке у кухни тоже был разожжен костер, только меньший по величине. Кроме того, стоял огромный чан, заполненный водой, и большое кресло, похожее чем-то на трон. «Из музея, что ли, уперли?» – удивился Степан, но промолчал.

Степана усадили на кресло, женщины также выстроились в ряд перед ним и взялись за руки. Иван Матвеевич встал позади, за креслом.

«Хорошо, хоть козла нет, обойдемся без крови», – думал Степан, разглядывая Олесю с матерью и бабкой. Все меньше ему нравилось происходящее, было жутковато, да и Олеся уже не казалась ему таким уж благословением.

– Понимаешь, мне бы девушку хорошую, послушную, чтоб меня уважала, – объяснял мне жених.