Ведьма

Олеся встретила меня настороженно, проводила на кухню, налила чаю и сразу спросила:

– Приходил?

– Приходил, – не стал отпираться я, поняв, что она спрашивает про Степана.

– И что думаешь?

– Хочу пройти испытание! – улыбнулся я. – Как я понимаю, Степан его не прошел?

Олеся облегченно вздохнула и заулыбалась:

– Ты не испугался!

Я засмеялся в ответ, чего мне было бояться – я смотрел на эту прекрасную черноволосую женщину и как никогда понимал, что именно с ней и только с ней я хочу быть всегда, и пока смерть не разлучит нас!

Уже на следующий день я взял неделю за свой счет на работе, благо с Олесей, все вопросы решались быстро и в мою пользу, и мы отправились в ее родное село.

Мне очень понравилась Аглая Ивановна, красивая, пышущая жизнью женщина. Иван Матвеевич тоже произвел впечатление – он был трезв, весело шутил, и, как мне подумалось, даже раздался в плечах. По дороге Олеся объяснила мне, что тот обряд, свидетелем которому стал ее бывший жених, был призван убить в Иване Матвеевиче пагубную страсть к алкоголю, от которой помер ее дед и прадед, и вообще многие мужчины в их роду.

За отсутствие Анны Леонидовны передо мной извинились – точнее, за отсутствие в человеческом обличье – черная кошка степенно прогуливалась неподалеку. И заверили, что бабушка обязательно будет присутствовать при ритуале. «Она просто уже старенькая, – прошептала мне на ухо Олеся, – ей пора к новой жизни готовиться.

Вечером повторился ритуал посвящения в женихи, который мне описывал Степан. Был и костер, и чан, и шептание заговора. Не было только бесов и сущностей – как только я погрузился в чан, меня переполнила эйфория. Мне даже показалось, что сверху откуда-то спустились райские птицы и воздух наполнился ароматом южных цветов. Из чана мне тоже помог выбраться крепкий и жилистый Иван Матвеевич, а следом женщины бросились ко мне обниматься и все наперебой говорили: «Ты прошел! Прошел!».

Потом меня завернули в большое банное полотенце и привели на летнюю кухню за празднично накрытый стол, где я уже официально попросил у родителей Олесиной руки. Бабушка сбегала за иконой, перед которой нас и благословили. А ночью уже постелили нам на одной кровати, как официальным жениху и невесте.