Ведьма

Я встал напротив них, держа дочку на руках. Есения по-прежнему обнимала меня за шею, Иван Матвеевич встал позади и положил руку мне на плечо.

Женщины начали читать свой заговор, перед глазами у меня вспыхнул яркий свет, и мы все внезапно оказались в дремучем лесу, на полянке среди высоченных деревьев.

Деревья были, как будто живые. Изогнутые ветви, склоненные к нам верхушки, шумящая зеленая листва. Я вдруг стал разбирать слова, которые шептали женщины:

– Сила Рода да будет с нами! Предки Рода, мы чтим и благодарим вас, придите к защитнику на помощь в эту злую минуту! Станьте по левую руку от защитника предки женского пола! Станьте по правую руку – предки пола мужского!

Сначала я не слышал ничего, кроме шума деревьев, а потом сквозь шорох листвы как будто стало проступать тихое пение.

– Заклинаем вас силой Рода, – шептали женщины, – не оставьте защитника в его борьбе с Тьмой! Даруйте ему спокойствие и уверенность! Пробудите его силы…

Есения вдруг извернулась у меня на руках, и я почувствовал, как она тихонько дует мне в ухо.

От рук Ивана Матвеевича вдруг тоже стал исходить жар. Мои пальцы рук и ног запульсировали, откуда-то изнутри стали разливаться силы по телу.

Мое периферическое зрение вдруг стало увеличиваться, я стал видеть по бокам от себя фигуры стоящих мужчин и женщин с длинными распущенными волосами, в холщовых рубахах, украшенных каким-то славянскими узорами. Они все держали руки перед грудью, с пальцами, сцепленными в замок, и что-то шептали, как и женщины моей семьи.

Тогда Есения стала сползать с моих рук, и я опустил ее на землю. Дочка пробежала к остальным женщинам, встала перед ними лицом ко мне, потом что-то прошептала, вскинула руки ладонями вверх, как будто поднимая что-то к небесам, а после повернула и толкнула ко мне.

В грудь меня ударила волна воздуха, перед глазами посветлело, и я начал проваливаться, как будто в какой-то узкий каменный колодец…

Я падал и падал, пока не шлепнулся о что-то твердое. Вокруг была полная темнота, я поднялся и огляделся по сторонам.

Тьма смотрела на меня со всех сторон, в душу стал заползать какой-то нездешний ужас.

Вы не подумайте, я не какой-то там трус, и не так уж боюсь темноты, но эта Тьма… Это было что-то другое, нездешнее даже. Она казалась липкой, она как будто тянула тебя, засасывала в свою ужасную глубину. Одновременно с нечеловеческим ужасом меня стало пронизывать сладострастное желание подчиниться Тьме, отдать всего себя Ее воле.