Чужая вина

Хороший дом начинается с накрахмаленной скатерти и чистого полотенца!»

Неожиданно Ася заметила чёрный полиэтиленовый пакет, прикреплённый скотчем к задней стенке шкафа и обмотанный такой же чёрной изолентой. Он почти сливался с тёмным шпоном шкафа и, скрытый за стопками полотенец, был незаметен постороннему глазу.

«Тут никакой соседский потоп не страшен», – мысленно рассуждала Ася, вертя в руках неизвестный сверток. На ощупь определить содержимое не представлялось возможным, так много слоев упаковки было на нём.

«Похоже, там все-таки что-то бумажное. Интересно, а вдруг это деньги и моя мамочка подпольный миллионер? – Ася улыбнулась своим мыслям и отражению в зеркале трюмо и игриво подмигнула самой себе. – Помню-помню, как мне в детстве строго-настрого запрещали подходить к родительской спальне. А однажды, когда я, играя в прятки, спряталась в шкафу, мать меня так выпорола ремнём, что я горько рыдала в углу до самого прихода отца с работы. На шкатулку, где, я точно знала, лежит ключ, я после того случая даже смотреть боялась.

Мать всегда запирала этот шкаф, но при этом (вероятно, в воспитательных целях) всегда сообщала мне, где ключ. Так она проверяла – обману я её доверие или нет… Господи, как же мне тогда хотелось открыть этот чёртов шкаф! Но я так и не посмела…

Уже позже, когда отец умер, а мама слегла в больницу, я доставала оттуда приготовленную матерью к похоронам отца одежду и тапочки. Она меня сама попросила. После этого я даже специально несколько раз заходила в комнату, чтобы проверить, запирает мать шкаф или нет.

С тех пор он всегда был открыт. Надо же – а ведь я уже стала забывать эту историю… Аллочка родилась, не до этого было… С внучкой Антонина Петровна, конечно, обращалась гораздо мягче, чем со мной…

Похоже, вот они – сокровища, которые так тщательно оберегались от моих детских глаз. Сейчас так смешно вспоминать: о тайном содержимом шкафа я даже фантазировала по ночам, когда не могла уснуть. Лежала с открытыми глазами в темноте, боясь пошевелиться.

Мысленно я прокрадывалась в родительскую спальню, открывала шкаф и… Дальше развивалось несколько сценариев, но все они всегда заканчивались тем, что мне становилось стыдно от своих мыслей и я тихонько плакала, а затем засыпала.

Я так и не решилась спросить об этой тайне отца. Мне казалось, что я подведу его, если буду расспрашивать. Ему придётся сказать правду, ведь он никогда не врал мне, а мать станет злиться.