Интернат для брошенных мужчин

Не здороваясь, вопросительно посмотрел на незваную гостью.

– Я Мумрикова Людмила Петровна из Большого Шишима, – косясь на собак, произнесла она. – Я к вам по делу… если можно.

– Смотря по какому делу, – равнодушно промолвил хозяин. – У меня к вам дел нет. Дом застрахован, если что.

– Я посоветоваться хотела… – растерялась от прохладного приема перепуганная Людмила Петровна. – То есть совета спросить…

– Так это раньше была страна советов, – усмехнулся Краев. – А сейчас у нас демократия, каждый сам за себя.

– А людей собаками все равно травить нельзя! – Возмущенная невоспитанностью грубияна, Людмила Петровна едва не забыла о грозящей ей опасности.

Но пес, тот, который был за главного, утробно зарычал, и она прикусила язык.

– Я не травлю. Они никого без команды не тронут. Вот вас ведь не трогают же, – любезно пояснил Краев. – Женщина, вы уже скажите, что вам надо, и там решим.

Боясь, что Краев может принять решение не в ее пользу, Людмила Петровна от испуга пошла на крайние меры, прибегать к которым изначально не собиралась:

– Иван Павлович, я ваша родственница.

Ваша мама до замужества жила в Большом Шишиме и была знакома с моей мамой. Нет, то есть ваш отец и мой отец – родственники…

Она запоздало пожалела, что невнимательно слушала мать, которая все порывалась рассказать о родственных связях между их семействами, корнями уходящих в позапрошлый век и, как подозревала Людмила Петровна, там и зачахнувших. А вот и пригодилось бы!

– Как, говоришь, твоя фамилия? – за спиной Ивана появилась старуха, видимо, мать.

– Я Мумрикова, Людмила Петровна. А моя мама – Кузнецова Евдокия Кондратьевна. То есть это по мужу Кузнецова, а так она Солдатова. А мой отец с вашим мужем вроде братья двоюродные… – совсем сникнув, прошептала Людмила Петровна.

– Евдокия? – удивилась старуха, окидывая Людмилу Петровну колючим взглядом. – Так она жива еще?

– Конечно! Жива-здорова! И привет вам передает.

А я вот посоветоваться хотела с Иваном Павловичем. По работе. Но если нельзя, то я обратно поеду. Вы меня отпустите только.

– Ну, коли Евдокия… – поджала губы старуха и переглянулась с сыном.

Он отдал собакам какую-то короткую команду, и они, мгновенно потеряв интерес к Людмиле Петровне, убежали по своим делам.

– Здравствуйте! – как ни в чем не бывало обратился к ней Краев. – Проходите. Как, вы сказали, вас зовут?

– Лю-людмила Петровна.