Верю – не верю

– Как всегда, папа. Натюрморты у правой стены, а тот, что с астрами… С синими или с розовыми?

– Не с синими, не с синими, сколько раз повторять! С фиолетовыми! А те – не розовые, а сиреневые! И это моя дочь! – В голосе отца звучало неподдельное отчаяние.

– Так с фиолетовыми или с сиреневыми? – терпеливо уточнила Вера.

Интересно, что, разговаривая с отцом, она никогда не повышала голоса, но он отлично ее слышал – то ли читал по губам, то ли они, как все близкие люди, понимали друг друга с полуслова.

– С сиреневыми!

– Папа, не кричи, я прекрасно слышу.

С сиреневыми – на второй полке сверху. Давай я тебе достану, а то ты упадешь.

– Я? Упаду? – немедленно обиделся Борис Георгиевич и, приставив стремянку к огромному, во всю стену стеллажу, стал карабкаться наверх.

Вера, покачав головой, подошла поближе, чтобы в случае чего поддержать отца. Через пару минут он спустился, прижимая к груди небольшую картину без рамы.

– А зачем она тебе понадобилась? – поинтересовалась дочь.

– Меня пригласили в библиотеку.

Просят выступить. Там рассказывают о музыке и живописи. А я хочу подарить им. Пусть висит, а люди радуются.

Подъем и спуск по лестнице не прошли даром: Борис Георгиевич запыхался и говорил тихо, короткими фразами. Вера знала, что отговаривать отца от похода в библиотеку бесполезно. Его не так уж часто теперь куда-то приглашают, и он все равно пойдет, что бы она ни говорила.

– А когда встреча?

– Сегодня. В шесть.

– Нет, это надо же! – воскликнула Вера.

 – А почему ты меня не предупредил?

– А ты бы стала ругаться, – по-детски объяснил Борис Георгиевич и посмотрел на дочь снизу вверх: он сидел на нижней ступеньке стремянки, а она стояла рядом, глядя на него с возмущением.

– Я не стала бы ругаться! – неискренне сообщила она. – Я бы тебя отвезла. То есть я тебя и отвезу. В филармонию мне к шести тридцати, уйдем пораньше, и я успею. Иди вниз, я закрою. И собирайся. Костюм в шкафу, синий в полоску подойдет. Галстук на той же вешалке.

Рубашку можно голубую.

– Нет, я надену китель с орденами, – упрямо произнес отец. – И белую рубашку. И еще нужна рама. Не дарить же просто так!

– Спохватился! – рассердилась Вера. – Где мы сейчас раму возьмем? Ты подари так, а я потом привезу им раму. И не спорь! Заодно посмотрю, как они ее повесят, как свет падает.

Последний аргумент убедил отца, и он послушно отправился одеваться. Вера тоже заспешила: с учетом пробок надо было выезжать немедленно.