Верю – не верю

Однако клубящиеся громады черных туч вновь смыкались, луч солнца пропадал. И опять, надрываясь, звучала сумрачная, похоронная музыка.

Вера украдкой смахнула слезы и оглянулась по сторонам – воспитанный человек на станет проявлять свои эмоции на людях. Но на нее никто не смотрел, все были так же, как и она, захвачены этой великолепной музыкой, – и за это нелюбопытство Вера любила их еще больше, как родных и близких людей. После концерта, поставив машину на стоянку, она не спеша шла домой, нарочно шуршала опавшими листьями, и в душе у нее звучали не отголоски трагедии, только что пережитой вместе с услышанной музыкой, а отчего-то – светлой и необъяснимо откуда взявшейся надежды.

На что?

Она и сама не знала.

Милица Андреевна скучала. Она ненавидела себя за это состояние души и изо всех сил делала вид, будто смотрит телевизор. Но на самом деле сериал про девиц из Смольного института занимал ее мало. Девицы были слишком нахальны и современны, а в разговоре постоянно сбивались со старинной церемонной речи на более близкий сценаристам сленг своих еще не родившихся правнучек.

На другом канале члены семейства Ворониных бодро перелаивались и ловко кусали близких за больные места. Лениво переключая кнопки, Милица Андреевна полюбовалась на несколько крупных ДТП, арест карманника, драку неверных супругов, одно наводнение и три шоу из зала суда. На этом ее терпение лопнуло, она выключила телевизор и пересела к окну.

Свежевымытое стекло сияло. За ним тоже кипела жизнь: орали воробьи, радуясь уходу зимы, в лужах купались голуби и солнечные зайчики, на старой березе, дотянувшейся ветками уже до пятого этажа, сияли крошечные изумрудно-зеленые клейкие листочки.

То есть содержание картинки стало более позитивным, но теперь не хватало динамики, если не считать женщину из дома напротив, которая развешивала на балконе белье, и бегущих из школы мальчишек. Наверняка с уроков смылись, негодники, и хорошо, если в кино, забеспокоилась Милица Андреевна. Никому теперь дела нет, где дети болтаются, – ни родителям, ни школе. Впрочем, одернула она себя, это не ее дело и не надо привыкать к стариковскому брюзжанию. Может, на занятия в спортивную секцию мальчишки торопятся.

Да, так и с ума сойти недолго, вздохнула Милица Андреевна. Почитать? Тогда глаза устанут, и вечером совсем нечем будет заняться. В доме наведен идеальный порядок, даже окна вымыты и повешены отстиранные шторы – пыли-то за зиму накопилось, тихий ужас! Да… Кошку, что ли, завести? Все-таки живая душа.