Последний консул

Зимняя ночь быстро сменяет сумерки, морозит и, на затянутом дымкой и облаками небе, можно все-таки разглядеть неяркие звезды… Везде топятся камины, и их дым приятно щекочет нос… И так хорошо идти морозным вечером по Невскому, любуясь нарядной рождественской толпой, полётом саней, под крики извозчиков, кружась со всем этим невероятным мельканием снега и суеты его любимого, ослепительного Петербурга.

Алексей, хотя и родился в их Харьковском имении, считал себя петербуржцем. Он начал рассказывать Кири о Петербурге, об их доме на Екатерининском канале, об Александровском лицее, где он провёл шесть счастливых лет, а, потом и о странах, где ему довелось работать…

Они совсем забыли о времени, когда, внезапно, прибежал её тайский человечек и стал что-то возбужденно говорить.

Кири сказала, поднимаясь, что уже далеко за полночь и её слуга Ком очень беспокоится – он ещё лечит её ногу специальными массажами, так что, она должна идти.

– Могу я надеяться увидеть вас еще? – спросил Дабазов.

– Я пока никуда дальше этой террасы не выхожу – из-за ноги… Я каждый вечер здесь, – легко солгала Кири.

Он обрадовался её маленькой хитрости – все эти дни они ни разу не встретились на террасе. Значит, она действительно хочет его видеть! А Кири продолжала:

– Отец очень-очень огорчен, что я повредила ногу. Я обязательно должна поправиться! Он сказал, что мы приглашены во дворец!.. А Вы любите шахматы, Алексей? – неожиданно спросила она.

Он, хотя и не играл с детства, ответил: – да! – ухватившись за эту спасительную мысль.

– Тогда мы могли бы поиграть завтра. Я учу mon petit Com, но он все время путает фигуры и я только сержусь… Вы могли бы прийти сюда после шести?..

Что же еще мог он ответить?! – Конечно, что завтра будет ждать её на террасе и, совершенно счастливый, откланялся.

6

Проходили дни. После службы Алексей, как на крыльях, летел в «Ориентал». Уже издали видел он её фигурку на террасе, или в саду.

Как же он был влюблен! И не скрывая от себя этого факта, – не пытался сопротивляться своему чувству и был счастлив.

Сначала, по уже сложившемуся обычаю, они играли в шахматы, и в это время он думал только об одном – какое счстье видеть её, как прелестна и естественна она, какого необыкновенного зелёного цвета у неё глаза и в чем их секрет? Иногда эти глаза были цвета насыщенного изумруда, а то – отливали бархатом болотного мха, а иногда – смуглой желтизной тигрового глаза.