Майне либе Лизхен

И еще он никак не мог передать то ощущение счастья, от которого человек легко может взлететь. Хотя раньше он знал, как это делается, и сам мог запросто…

Пустовалов засучил рукава и, пока опять не начали замерзать руки, решительно взялся за кисть. Теперь у него получится. Должно получиться! А когда он напишет эту чертову картину, на которой все летают от счастья, у него все наладится. И жена с Димкой опять будут дома. И будет лето.

* * *

Рабочий день в риелторском агентстве «Новая квартира» подходил к концу.

Собственно говоря, все сотрудники уже разбежались – кто встречаться с клиентами, кто по своим делам, которых перед Новым годом – пруд пруди. Но директор «Новой квартиры» Дмитрий Клюев пунктуальное сидение сотрудников на стульях не приветствовал: волка и риелтора, как известно, ноги кормят. Единственное, чего он не терпел, так это непорядочности в делах. Назначить встречу клиенту и опоздать, а то и вовсе не прийти, ссылаясь на пробки и забывчивость, ужулить тысчонку баксов себе в карман помимо кассы, небрежно оформить документы – такого он не прощал и с недобросовестными сотрудниками расставался моментально. «Сначала вы работаете на свою репутацию, потом репутация работает на вас!» – такой лозунг красовался над его рабочим столом и, по мнению Клюева, положительно влиял на имидж фирмы, так как предполагалось, что агентство «Новая квартира» уже давно находится на втором этапе взаимоотношений с капризной дамой Репутацией.

На работе оставалась только секретарша Нина Васильевна, но ее он как раз собирался отослать.

Нину Васильевну он холил, лелеял и берег от переработки, потому что она тоже была частью имиджа фирмы. Представьте чувства клиента, который впервые переступал порог фирмы и видел в приемной (а ведь далеко не в каждом агентстве вообще есть приемная!) не вертлявую девицу с модельной внешностью, которая ни у кого не вызывает доверия, а пожилую даму в старомодных очках и с волосами, стянутыми в низкий узел на затылке. К ней немедленно проникались симпатией, рассказывали обо всех печалях, как маме или любимой первой учительнице. Кроме того, в делах фирмы Нина Васильевна соблюдала скрупулезную порядочность, поэтому представить, чтобы у нее пропала хоть самая ничтожная бумажка, было так же невозможно, как узреть айсберг посреди городского пруда. Именно поэтому Нину Васильевну надлежало спровадить домой, дабы не загружать лишней информацией.