Пуанты для дождя

То есть вы есть, но я-то подумала… И испугалась. Мало ли, – исчерпывающе объяснила соседка.

– А. Ну да, спасибо. Вы идите, я сам, – Евгений Германович постарался быть вежливым, но убедительным.

Не подействовало. Соседка не изъявила ни малейшего намерения покинуть спальню, пока он не даст ей честное слово, что сейчас, вот немедленно, встанет, умоется и придет на кухню завтракать… то есть обедать. Слово пришлось дать. А значит, пришлось вставать, преодолевая головокружение, тащиться в душ, бриться – все-таки предстоял завтрак с дамой.

После контрастного душа Евгений Германович почувствовал себя ну почти бодрячком. Из кухни чудесно пахло яичницей и какой-то выпечкой, и он вдруг понял, что зверски голоден, потому что вчера, съев тощий больничный завтрак, больше ничего и не ел, не хотелось.

Надежда Петровна хлопотала на кухне. На этот раз она была одета просто-таки нарядно – в сарафан чудесной расцветки (синие розы по коричневому фону) и синие хлопчатобумажные носочки в тон. С собой она принесла свежеиспеченные оладьи и миску со сметаной, а на сковороде шипела яичница с колбасой.

Хозяин дома едва не захлебнулся слюной, и все отговорки вроде «спасибо я сам, мне ничего не надо» тоже проглотил.

– Вам чай или кофе сделать? – деловито уточнила кулинарная фея, порхая от плиты к столу круглым воздушным шариком.

– Ммм, – согласился на все сразу Евгений Германович.

– Мя-а-ау! – напомнил о себе Тихон, имея в виду колбасу.

Моцарт ел торопливо и от жадности, неверное, некрасиво, помогая себе не ножом, а куском хлеба, но было так вкусно, что он остановиться не мог, и только мычал благодарно и крутил головой.

Тихон так же быстро (пока не отобрали) ел из своей миски корм, в который сердобольная Надежда Петровна тайком от хозяев всегда добавляла немножко колбаски или еще чего вредного и вкусного, за что Тихон ее отдельно уважал и любил. А сама Надежда Петровна сидела напротив хозяина, по бабьи подперев пухлую щеку кулаком и жалела. «Бедненькие вы мои», – прямо на лбу у нее было написано «бегущей строкой», но поскольку все были заняты едой, то никто текст не читал.

Но терять время она не собиралась, и когда Евгений Германович, расправившись с яичницей, принялся за оладьи, она решительно перешла к делу.

– Вот что! – это прозвучало так неожиданно, что оба, и кот, и хозяин, на секунду замерли и перестали жевать. – Я этого так не оставлю. И не возражайте!

Сильный пол прижал уши и занялся едой, сочтя возражения в данной ситуации неблагоразумными.