Пуанты для дождя

 – Он же тяжелее тебя!

– Пофиг! – отрезала супруга, в трудные моменты жизни легко переходившая к лексике, которую категорически запрещала своим студентам в музыкальном училище. – В общем, так. Я с тобой поговорить хотела, но не смогла, потому что…

Слезы все-таки пролились, и она резким злым движением смахнула их куда-то к ушам – новые длинные серьги удивленно звякнули.

– Аня… Возьми платок… – совсем растерялся Евгений Германович и полез в карман. – Потом скажешь, ведь не конец света.

– Вот именно конец света как раз хорошо встречать в Иерусалиме, поближе к раздаче, – съязвила Анна.

Теперь она смотрела ему в лицо. Глаза были темные, даже зрачков не видно, блестящие, уже сухие.

– Я. Написала. Тебе. Письмо, – раздельно, будто диктуя, сказала она. – На пианино. Придешь – прочитаешь.

– Разрешите идти? – Евгений Германович рассердился и поэтому слегка согнулся, наклонил голову набок и изобразил почтительное ожидание. Он совершенно не понимал, что нашло на жену. Сто раз он ее провожал в аэропорту и никогда она не устраивала таких странных сцен.

Хотя, надо сказать, она в последнее время вообще вела себя странно, и главное – ничего не объясняла.

– Иди. Давно пора, – неожиданно усталым голосом сказала Анна Иосифовна. – И мне давно пора.

Она повернулась, толкнула чемодан на колесиках с такой силой, что он уехал вперед, и через пару секунд скрылась за раздвижными стеклянными дверями с надписью «Пункт пропуска».

Весьма удивленный таким поворотом событий, Евгений Германович взъерошил волосы на макушке, посмотрел по сторонам, покачался с носков на пятки, но так и не придя в результате этих манипуляций ни к какому выводу, отправился к выходу.

Чудны дела твои, Господи.

Да, он еще на табло посмотрел – шестнадцать сорок две, пятое августа, понедельник, температура плюс двадцать один градус. Удачно получилось, ведь не всегда человек точно знает, во сколько и при какой температуре воздуха заканчивается его жизнь.

На пороге Евгения Германовича встретил кот.

Кота звали по-разному. Хозяин – всегда Тихоном или Тишкой, самое то для приличного кота. Хозяйка по-разному, под хорошее настроение или при гостях говорила – Кот или Эйтыидисюда. А если что не по ней, такое бывало гораздо чаще, то звала Тихоном Хренниковым или Заберисвоегоидиота. Длинновато, конечно, зато сразу понятно, чего следует ожидать. А также то, что Анна Иосифовна терпеть не могла данного кота и творчество его тезки композитора Хренникова.