Огненный вихрь для колдуна

Затем быстренько переоделась, натянув фиолетовую футболку и голубые джинсовые шорты, и поскакала во двор.

Выйдя из подъезда и оглянувшись по сторонам, увидела толпу, собравшуюся в конце дома. Не торопясь подошла, прислушиваясь к тому, о чем судачат соседи. Конечно, громче всех было слышно Галину Петровну, живущую над ней на пятом этаже, соседку, обожательницу кошек и всяких общедомовых сплетен. Анька всегда удивлялась, как Галина Петровна умудрялась быть в гуще событий. Ведь весной именно она обнаружила убитого профессора.

И с тех самых пор Саша-опер отлично ее помнил.

Подбираясь все ближе к желтой ленте, огородившей место преступления, Анька искала глазами Сашу, но не могла найти. Потому что, смешиваясь с очередной группкой переговаривающихся соседей, постоянно отвлекалась, слушая их разговоры. По всему выходило, что ближе к шести часам утра дворничиха нашла в кустах сирени, густорастущей у последнего подъезда, валявшегося там мужика. Сначала решила, что пьяный спит, и пошла дальше заниматься своими делами.

А когда вернулась, то нашла его на том же месте в той же странно-скрюченной позе. Тогда попыталась его расшевелить, но не вышло. Мужик не просыпался.

А когда дворничиха позвала мужа, и они мужика перевернули, то обнаружили под ним огромную лужу крови и порез на животе в области печени. Вызвали полицию и «скорую». С тех самых пор тут работает следственная группа. Мужика еще не увезли, но уже накрыли простыней. Однако из соседей его никто не знает, по крайней мере, из тех, кто уже успел посмотреть.

Оперативники как всегда пошли опрашивать жильцов, а следак (Анька, наконец, подобралась к самой ленте) что-то записывала на листке. То, что это была Нина Ефимовна, Аньку уже не удивило.

– Анна-Мария Львовна, можно вас на минуточку, – услышала она знакомый голос после того, как кто-то крепко ухватил ее за локоть, вытаскивая из кучки соседок.

– Ой, Саш, привет еще раз, – оглянулась Анька, подчиняясь сильной мужской руке, тащившей ее подальше от толпы.

– Я же сказал, что жду тебя во дворе, а не около трупа, – начал выговаривать ей Саша, но увидев, что соседки сразу же стали к ним прислушиваться, сбавил тон.

Затем, остановившись около следующего подъезда, где зевак уже не было, негромко произнес. – Я соскучился, – и посмотрел ей в глаза своими, отражавшими синеву неба, глазами. Потянулся губами к Анькиной щеке, но внезапно остановился, похлопал ее по плечам, сказав. – Привет, Аня, – и отстранился, глядя куда-то за ее спину.