Огненный вихрь для колдуна

Он стучал по крыше, по капоту, и очень не нравился сидевшему в машине человеку. Хорошо, что град был мелкий, не наносящий видимого урона. Но случилось это в летнюю жару и когда вокруг не было ни одного хоть какого-нибудь значимого облачка, из которого могла сыпаться замерзшая небесная влага. Для природы это было необычно, но не для водителя.

Мужчина открыл дверцу и, немного высунувшись, крикнул:

– Викентий Палыч, вы бы хоть отошли подальше. Машину ведь жалко.

Не дождавшись ответа, тут же захлопнул дверь и стал вытирать свою абсолютно лысую голову, достав носовой платок из кармана черного пиджака делового костюма.

Затем ослабил темно-синий галстук под воротничком белоснежной рубашки и стал вытирать мокрое лицо.

– Сейчас, сейчас, – отозвался стоявший шагах в двадцати от автомобиля на грунтовой дороге, по которой они приехали, одетый в теплую куртку пожилой мужчина.

Был он выше среднего роста, немного полноват, с короткими седыми волосами. Этими волосами он и тряс, а из образовавшегося вокруг него в радиусе нескольких метров тумана по этой причине сыпались градины.

Мужчина как-то неестественно махал руками и пытался перенаправить ледяные осколки в сторону леса, но не получалось. Вместо этого туман закручивался вихрем на дороге, и градины обрушивались на ни в чем не повинный внедорожник. В конце концов, мужчине надоело, и он опустил руки. Туман сразу же рассеялся, и над машиной появилось вечернее солнце, высушивая на нагревшейся крыше растаявшие градины.

Пожилой мужчина снял куртку, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья, залез в машину и кинул мокрую куртку назад.

– Викентий Палыч! – возмутился водитель. – Сейчас там все промокнет, а вы потом меня ругать будете, – выбежал из авто, вытащил куртку и закинул ее в багажник. Вернулся, недовольно пыхтя. – Лучше бы в траву бросили.

– Да черт с ней, с машиной, – отмахнулся от него пожилой, задумчиво глядя на дорогу. – Не пойму я, Андрей, почему туман не двигается. А по книге деда должен.

– А мне кажется, и так хорошо, – пожал плечами водитель, протер лицо еще раз и кинул платок в бардачок.

 – В тот раз вы здорово народ напугали. Они вам и деньги, и антиквариат вернули.

– Как же по-другому? С этими проходимцами иначе нельзя, – отозвался Викентий Палыч. – Раньше их мой племянник наказывал, а теперь мне самому приходится. И я не против. Эта сила в моих руках, в моем теле… Ого-го! – он посмотрел на свои руки и, сжав кулаки, потряс ими перед собой.