Путь к выжженной земле

Вадик снял велосипед с подножки и покатил вперёд, к их домам, которые находились примерно в середине деревни.

Доведя подругу до калитки, Вадим вернул ей багаж, затем сказал:

– Ты это, зови если чо. Вместе тухнуть веселее.

– Обязательно, – ответила Аня.

Распрощавшись с приятелем, девушка потащила сумку к воротам.

Бабушка Маша сидела на лавке в саду поодаль, спиной к улице. Перебирала зелень: поднимала веточки из ведра, обрывала ненужное, и складывала очищенные в кастрюлю сбоку. Она то и дело отмахивалась от назойливых комаров, обитающих в тени, и поправляла белую косынку на голове.

Бабушка была полноватой, невысокой женщиной, за последние годы, будто став ещё ниже. Себя она в шутку называла «уральской низкожопкой», а на замечания о неуместности высказывания отмахивалась – дескать, гены пальцем не размажешь. Однако дети её уродились в покойного мужа. Дедушка Ани был косая сажень в плечах – полная противоположность жены. Он приметил миловидную девушку, когда служил в армии на Урале, а после перевёз молодую к себе на родину. Мария Васильевна быстро освоилась на новом месте и нашла должность учителя в Карасёвской школе.

– Привет! – звонко поздоровалась Аня, войдя во двор.

– Ой, здравствуй-здравствуй! – бабушка отложила своё занятие, крепко обняла и поцеловала внучку, которая согнулась едва ли не пополам. – Что-то ты рано.

– Успела на экспресс.

– Ой! Такая худющая, – запричитала бабушка, – Снова чаями питаешься?

– Неа…

– Мода пошла бестолковая! Что красивого в выпирающих костях? Пойдём! Я борща наварила, отъешься наконец-то.

Мать, небось, одними полуфабрикатами кормит. Может румянец появится от нормальной еды.

Аня с усмешкой закатила глаза. Бабушка не могла простить мирозданию, что телосложением внучка пошла в субтильную невестку, и каждый раз пыталась исправить сие досадное недоразумение. Спорить было бесполезно.

Дом бабушки был просторным, одноэтажным, выстроенным из белого кирпича. В нём имелась гостиная-столовая, небольшая кухня с печью, и три отдельные спальни, не считая вспомогательных прихожей и кладовой.

Внутри всегда было сухо, прохладно, и пахло свежим хлебом.

Быстренько приведя себя в порядок, Аня уселась на лавку перед дымящейся не то миской, не то кастрюлькой. Бабушка как раз выкладывала на большую тарелку, полную стеблей лука, ломти душистого черного хлеба.

– Мм, объедение! – Анна с нескрываемым удовольствием окунула ложку в середину алой гущи.