Переселенцы

Но при этом, в отличие от той же Марии, она не была объектом всеобщего желания и не собирала толпы поклонников, потому что, откровенно говоря, о такой красотке мог мечтать только настоящий глупец. К тому же она была весьма малообщительной, эгоистичной, раздражительной, замкнутой и всем окружающим казалось, что её взгляд полон презрения и насмешки, хотя в действительности это было совсем другое чувство. Ну и наконец, самое главное – она уже была занята мужчиной, с которым мало кто мог состязаться. Милана была настоящей космической модницей – больше всего в этой жизни она любила своё тело, на втором месте была одежда и всевозможные погремушки, которыми она украшала своё тело, и только за третье место могли побороться незнающие покоя мужчины, которые стремились обладать её телом, если не в течение всей жизни, то, по крайней мере, в течение нескольких ночей.

На Ковчеге, конечно же, не было никаких модных показов, хотя и не было традиционной социалистической заповеди о том, что все должны ходить в одинаковой одежде. Каждый мог одеваться, руководствуясь личным вкусом, но выбор был весьма ограничен из-за ограниченности ресурсов, из которых та самая одежда могла производиться. Поэтому каждый переселенец мог позволить себе лишь две-три обновки в год – официально. Но даже в такой ситуации Милана как-то умудрялась удовлетворять потребности своей утончённой души настоящей модницы и выделяться на фоне остальных. Как она смогла накопить самую большую коллекцию одежды среди всех переселенок? Это отдельная история. Начиная с шестнадцати лет, она стала подходить к мужчинам самого разного возраста, которые ждали своей очереди на получение новой детали гардероба, слёзно и очень мило, играя глазками, просила их уступить своё место в очереди, те самые мужчины договаривались с производителями и распределителями одежды, и в итоге вместо широких спортивных штанов в производство шла привлекательная женская кофточка. И если вы думаете, что мужчины требовали что-то взамен за такую мелочь, то вы ошибаетесь – для любого из них величайшей радостью была возможность помочь Милане в столь незначительном деле, ведь сам факт того, что такая красавица проявила к ним хоть какой-то интерес, заставлял их забыть практически обо всём, и в приступе восторженного мления они были готовы согласиться на всё, о чём бы она не попросила. И не удивительно, что за все эти годы так никто и не решился ей отказать. Зато она отказывала почти всем, даже в возможности оказать самые безобидные знаки внимания.