Авия

– Хорошо, занятия.

Что-то мне сразу захотелось его пропустить, это занятие. Я, конечно, была готова к некоторому ковырянию в моем интимно-хозяйственном, но не до такой степени.

Но расстались мы хорошо, на оптимистической ноте. Видно, дела мои пошли на лад.

13.

Отпуск ещё не был изжит мной и до половины, как однажды утром весело пиликнул мобильник – это я понадобилась родине, со всеми своими знаниями и умениями. Прощай, легкость бытия, психологическая перестройка личности и преобразование окружающего пространства в соответствии с освоенными дизайнерскими штучками.

Здравствуйте, суровые окопные будни, кровища и грязь. Война – она не прекращается ни на минуту, просто кому-то может показаться, что он в ней не участвует, но это заблуждение только до поры, до времени.

Перед полковником – обозначенный легкой дымкой доисторический стакан с подстаканником и немного не к месту пахнет мятой. В углу – лёгким звяком обозначающие временные отрезки основательные часы. Через длинный стол скользит на меня тонкая тёмная папка.

Процесс скольжения сопровождается словом, то ли произнесенным, то ли подразумеваемым. Слово это – «объект». Папочка замирает на краю столешницы, легкомысленно свесив уголок. «Доложить соображения в течение трех дней» – «Есть. Разрешите идти?». – Хорошо поговорили.

Ох, не любят нас, девушек, здесь, ох не любят. А без нас никак. И вот за это «никак» не любят ещё больше. Не могу отказать себе в удовольствии пройти до двери немного не по уставу – ну, не совсем «от бедра», но и не строевым.

Не сомневаюсь, что господин полковник провожает меня взглядом, который, даже с большой натяжкой, нельзя сейчас назвать добрым.

Этажом ниже находится кабинет, в котором мне следует обосноваться на какое-то время. В кабинете – два стола, один из которых пуст, а другой не то чтобы полон, но по некоторым признакам обжит, два окна, шкафчик, сейф и кое-какая оргтехника. Свободный стол – для меня, в ящиках чисто, никаких демонстративно забытых мужских журналов и средств интимной защиты.

Запираю дверь изнутри, согласно инструкциям по работе с оперативными материалами, и открываю, наконец, папку.

Вот те раз! С фотографии, пришпиленной к листочкам с текстом, смотрит на меня с ленивой улыбочкой дочь моей душевной соседки Евгении Павловны. Ну, конечно – «ты знал, ты знал, противный», как в том анекдоте… Нужно отдать должное нашим аналитикам, добрым сказочникам и мечтателям с неизлечимо больной фантазией, в лоб им копыто.