Авия

Стабильность пусть будет после – в домике у моря с садом из роз и калиткой, открывающейся прямо в рассвет. И я, тихонечко бредущая по кромке воды, старенькая, согнутая, и с палочкой. Настоящая бабка-ёжка…

Пришлось поморгать, чтобы прогнать видение – настолько оно было живым и ярким. Такое со мной случается – как нахлынет иногда что-то, как накроет. Или вот ещё – проходишь мимо человека и цепляешь его поле, внезапно попадая в чужую жизнь со всеми ее картинками и ощущениями. А отойдешь подальше и морок развеется, останется только одна нота, ещё какое-то время живущая…

Кто-то умеет закрываться плотной мембраной, не пропуская ни внутрь, ни наружу ничего несанкционированного, а кто-то намазывает себя густым слоем на окружающую действительность – но недолго.

Мне же почему-то хочется дожить лет до ста пятидесяти, оставаясь при этом в полном уме и дееспособности. Поэтому и стараюсь жить тщательно, особенно не надеясь на понедельник и Новый год, чудесным образом исправляющие допущенные ошибки.

Во дворике, пока Рыс нарезал круги после длительного воздержания, я присела на скамеечку и подставила лицо теплым лучам заходящего солнца.

Смотреть на закат полезно – и для глаз, и для души. Так было хорошо, так спокойно, что я, наверное, задремала на минуточку. Очнулась от легкого движения воздуха рядом – кто-то присел на другой конец скамейки. Надеюсь, не с целью познакомиться, не люблю я этого. Нет, какая-то бабулечка вышла погреться на солнышке. Мы культурно поздоровались, как добропорядочные соседи, и вежливо поулыбались друг другу.

Проживание в таком милом местечке располагает к благодушию. Это коммунальная квартира – волчия нора, а здесь законы иные. Здесь даже короткостриженные крепыши со златыми цепями другие, более нежные – и дверцу могут подержать, пока дама в неё проплывает, и вперед себя, любимого, на дороге пропустить.

– Как хорошо сервальчик ваш резвится, загляденье, – подала голос бабулечка.

– Кто-кто? – вот уж не думала, что наши старушки на лавочке обладают такими познаниями зарубежной фауны.

– Сервал. Если можно будет рассмотреть его поближе, я определю подвид. Не ожидала здесь встретить дикого африканского кота, да ещё в таком прекрасном состоянии, – это, я так поняла, мне комплимент, как хозяйке.

– Спасибо. Это leptailurus serval mababiensis.

– Вы – биолог? – в голосе женщины послышалось уважение.

– Только в прикладном смысле.

На этом мы, в очередной раз мило поулыбавшись друг другу, и расстались.