Сказочники, или Мир в капельке росы

– Мы артисты, ездим по стране, спектакли да сказки показываем. Этим и живем, – пояснил Петрико.

– Правда! – обрадовалась Фанька, – так вы люди, значит, христиане?

– Ну, конечно, я тебе об этом все время и толкую, – сказала рыжая курносая девчонка и в доказательство достала свой нательный крестик, – вот, смотри.

– Родненькие вы мои, – всхлипнула девушка, – а я-то, дура, ведь думала, что это нечисть лесная меня к озеру манит, душу погубить хочет. Об озере этом, почитай, уже второй год дурная слава идет. С тех самых пор, как Марфа – хуторянка в нем утопла.

– Марфа, говоришь? – оживился Олесь.

– Ну да. Она, сказывают, колдовством промышляла и в полночь на кладбище с хутора шла, да в озере искупаться решила. Вот бабкин гребень волшебный в воду и обронила. А ей, ведьме, без гребня нельзя – колдовства не получится, – рассказывала девка, – она и нырнула его искать, да застряла под корягою. Муж ее утром там и нашел, да один не смог вытащить. Тетка Марфа дородная была, а Никифор – мужичонка хлипенький.

Вот он в деревню за подмогой и прибежал. Да только когда народ у озера собрался – тела там уже не было. Но с тех пор многие Марфу у озера видели. Все, говорят, просит гребень ее из-под коряги вытащить. А случалось, что и пропадал кто из деревенских – сгинет человек, и нет его. По этой дороге поодиночке народ уж и ходить бросил.

– А ты что же, нечисти не боишься? – спросил ее бурнастый парень, аккуратно подкладывавшийветки в костер.

– Как не бояться! – откликнулась гостья, – Я как к озеру подходить стала, так «Богородицу» в голос читала, а зубы так и клацали.

– Так как же ты на такое путешествие отважилась? Или другой дороги в деревню нет? – удивилась Марья.

– Есть дорога, да на две версты длиннее. А у меня сейчас брат третий день в жару мечется, – тут Фанька носом захлюпала и говорить совсем нескладно стала, – Я всю ночь с мамкой брата выхаживала… А княжна Наталья… Голубей она разводит… А я кормила их, да клетку одну не закрыла, видно. Уж больно спать хотелось… Он и выпрыгнул.

А теперь меня после обеда выпорют… А Кузьма – мужик здоровый… Я потом дня два встать не смогу. А мамка ждать будет… Мы с ней за братом по очереди ходим.

Тут девка вовсе слезами залилась. Петрико обнял ее за плечи, помолчал, подумал. Потом велел Марье кувшин принести. Налил в нее водицы, пошептал что-то, да Фаньке подает.

– Беги домой, Епифания, да водой этой брата напои, умой его, избу по углам обрызгай, да трижды прочитай «Живые в помощь».