Уступай дорогу дуракам и сумасшедшим

– Я счас, я мигом!

Проскочив два квартала за считанные минуты, я остановилась перед массивной дверью подъезда, перевела дух, еще раз глянула на листочек с номером квартиры и потянула за ручку. В полумраке поднялась по ступенькам и, оказавшись на площадке первого этажа, быстро пробежала взглядом по циферкам на дверях. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Странно… А где же семнадцатая? Подъезд, что-ли, не тот? Но, она же предупредила, что на первом этаже…

В растерянности я сделала пару шагов назад, спустившись вниз по ступенькам, и только теперь заметила в темном углу под лестницей дверь.

Подошла ближе – так и есть. Вот она – семнадцатая!

Повозившись с замками, я, наконец, открыла долгожданную дверь, переступила порог квартиры и в кромешной тьме стала ощупывать стены в поисках выключателя. Лампочка в хрустальном абажуре осветила крошечный коридорчик, оклеенный золотистыми обоями, а, небольшое зеркало в массивной раме отразило меня, взъерошенную и долговязую, и распахнутую за моей спиной входную дверь.

Спохватившись, я быстренько вернула ее на место и метнулась в комнату в поисках шкафа, кулька и трусов. Как и было велено, схватила первые попавшиеся, потом наклонилась, дернула нижний ящик и нашла в нем рулончик с ватой в бумажной обертке. Вату сунула в карман передника, а трусики крепко зажала в кулаке и помчалась обратно в школу.

Всю обратную дорогу вместе с пульсирующей в висках кровью, в голове подпрыгивали и не давали покоя вопросы:

– Как?! Неужели моя Виола, такая красивая и недосягаемая, как королева, живет в полуподвале?! Там, где обычно обитают дворники, неопрятные и неулыбчивые люди, о которых бабушка всегда твердит моему младшему брату, оболтусу и двоечнику:

– Вот, если не возьмешься за ум – станешь дворником, будешь жить в сыром подвале и хлебать щи из крапивы.

Из уст моей бабушки – это звучит так угрожающе, так пугающе безнадежно, что кажется страшнее этого не может быть ничего, страшнее этого – только смерть.

Я протягиваю Виоле кулачок и разжимаю руку, тонкая кружевная ткань оживает, распрямляется, словно растет из моей ладошки.

Какие же они красивые! У меня никогда таких не было. И, я снова не могу представить себе Виолу, облаченную в эти невероятные ажурные трусики и стоящую посреди полутемной и тесной дворницкой. Мне думается, что это ужасно несправедливо и хочется навсегда забрать ее к себе – в нашу светлую и просторную, кажущуюся мне такой огромной, трехкомнатную квартиру.