Агент возмездия

– Похоже, вы здорово кого-то разозлили, – заметила я и подумала, что теперь с ее глаз точно спала пелена. – Вера, вы уже догадываетесь, кого именно?

– В том-то и дело, что нет. За последнюю неделю на меня столько всего свалилось, даже не знаю, связано ли одно с другим или нет.

– А что еще случилось?

– Соседи, – Вера начала было рассказывать, но вдруг замкнулась.

– Что соседи?

– Они резко поменяли свое отношение ко мне. Я даже не пойму, что произошло.

– Вера, в чем конкретно это выражается?

– Мне трудно вам это объяснить…

– А вы попытайтесь.

– Я сейчас приведу вам несколько примеров. Как-то на прошлой неделе мы с Мишей спустились вниз, и мне показалось, что я забыла взять кошелек с деньгами. Я оставила сына на скамейке, со старушками, и пошла обратно. Но потом я вспомнила, что взяла кошелек, проверила сумку и практически сразу стала спускаться вниз. Полина, вы не представляете, что я услышала!

– Что?

– Соседки спрашивали Мишу, не бью ли я его. Он мотал головой из стороны в сторону, а они требовали, чтобы он признался в том, чего никогда не было.

Баба Надя с третьего этажа была особенно настойчивой. Она убеждала Мишу, что найдет на меня управу, ему надо только во всем признаться. Обретя дар речи, я спросила, как же им не стыдно на меня наговаривать! Соседки мне ничего не ответили, тут же встали со скамейки и разошлись кто куда. А вот Миша расплакался. Ему трудно было понять, что происходит. Но это было только началом. На другой день я утром возвращалась из школы одна, увидела бабу Надю и только хотела спросить, что это на нее вчера нашло, но она меня опередила – стала мне такие обвинения бросать, что я их вам повторить даже не могу, – Прошкина закрыла лицо руками.

– Вера, я не настаиваю, чтобы вы повторяли каждое слово вашей соседки. Скорее всего, она в силу своего возраста не совсем адекватна.

– Я сначала тоже подумала, что баба Надя свихнулась, но потом оказалось, что все соседи сошли с ума. Жильцы нашего дома ополчились на меня всем скопом.

Старики, что под нами живут, стали жаловаться, что я не даю им никакого покоя – вроде бы постоянно кричу на сына, чем-то кидаюсь в него, а он плачет во весь голос. Вранье все это! – Вера шмыгнула носом.

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Да как тут успокоишься? Если сначала каждый норовил упрекнуть меня в том, что я никудышная мать, что я жестоко обращаюсь с собственным сыном, а потом дело пошло дальше – меня стали обвинять чуть ли не во всех смертных грехах.