Алая роза – символ печали

Кстати сказать, это тоже моя своего рода добрая старая традиция: первую чашечку кофе я стараюсь ничем не нагружать – ни размышлениями и обсуждениями планов на день, ни обмозговыванием деталей очередного дела. Я просто наслаждаюсь прекрасным моментом: я, дивная фемина, сижу в дивном кресле в дивной кухне и пью дивный напиток. Жизнь прекрасна и удивительна! Чин-чин, как говорят итальянцы, чокаясь бокалами.

Итак, первую чашечку я выпила легко и бездумно, получив массу удовольствия от солнечного луча, падающего в окно, от внезапно зашелестевшего за окном теплого слепого дождя.

Я налила вторую чашку и вот тут уже достала досье Снежной королевы или Виктории. Пора было браться за дело!

Я прочла все досье ровно за двадцать три минуты. Надо отдать должное Виктории: это был сжатый, сдержанный, но совершенно полный отчет о ее дорогой снохе по имени Маргарита Петровна Трубникова, в девичестве Слизень, и обо всех персонажах, так или иначе имеющих отношение к делу, в том числе и о собственном сыне заказчицы – владельце ночного клуба Павле Трубникове.

Итак, начиналось досье с представления погибшей. Двадцать семь лет, сирота, родом из Самары. Окончив школу-интернат, она приехала в Тарасов и поступила в театральный институт на актерский факультет. Проучилась только два курса, бросила и тут же поступила на журфак университета, по окончании которого начала работать сначала в главной городской газете – «Новости Тарасова».

Через год успешной работы Марго перешла работать в журнал эзотерики, магии и паранормальных явлений «Оно». Здесь она немедленно стала ведущим журналистом, чьи статьи всегда шли на передовице.

Виктория подклеила в досье парочку статей, в том числе и блестяще-ехидную сатиру на псевдоведьм, где главной героиней выступала упомянутая в нашем разговоре Стефания.

Марго в духе доброго старого анекдота описала свой визит, эффектные позы Стефании, то хватавшейся обеими руками за лоб, в котором, по всей видимости, теснились жуткие образы и свистели ужасные голоса, то откидывалась на спинку стула и требовала дополнительной оплаты «за скорейшее снятие порчи».