Алмазная лихорадка

 – Носить такие деньги в хозяйственной сумке? Так не делается…

– В общем, если на вокзале все-таки присутствовал кто-то из людей вашего конкурента, – сказала я, – считайте, что вы засветились. Они мимо такого факта не пройдут. И конспирация ваша – коту под хвост!

Капустин недовольно посмотрел на меня, а потом обернулся к Чижову и спросил:

– Ну что скажешь?

Тот заерзал на сиденье, ожег меня мрачным взглядом и сипло проговорил:

– Да ладно… В шпионов играем, что ли? Меня здесь не знают, ты, Анатолий Витальич, садился без груза… Чего волну гнать? Когда до них дойдет – мы уже в Коряжске будем.

Выслушав этот успокоительный доклад, Капустин заметно повеселел.

– Я тоже так думаю, – сказал он и опять обратился ко мне с некоторым беспокойством в голосе: – А, кстати, насколько глубоко мой брат посвятил вас в наши проблемы?

– Достаточно глубоко, – ответила я.

– Это странно, – заметил Капустин. – Почему он так вам доверился?

– У меня прочная репутация, – парировала я. – И большой опыт.

А ваши проблемы весьма серьезны.

– Мы привыкли решать любые проблемы, – напыщенно произнес Капустин, и они с Чижовым негромко рассмеялись.

Он был непрошибаем. В своей самоуверенности он доходил до легкомыслия. Впрочем, как родственник он, конечно, был вне подозрений, а именно это было сейчас главным.

– У меня к вам тоже вопрос, – сказала я. – При посадке вы ничего необычного не заметили?

– Совершенно! – отрубил Капустин. – Все прошло гладко. Кстати, и на чемоданчик, так вас взволновавший, никто и внимания не обратил.

– А я в этом не уверена…

И я рассказала им о странной парочке, едва не опоздавшей на поезд.

– Не стоит ли предположить, что их срочно вызвал тот, кто, возможно, наблюдал за вашей посадкой? – заключила я.

– Вы преувеличиваете, – поморщился Капустин. – Впрочем, мы будем бдительны. Вместе из купе не выходим и посторонних не пускаем. Время пролетит незаметно. Завтра к вечеру мы уже будем в Коряжске.

Время, однако, тянулось невыносимо нудно.

За окном поезда проносились бесконечные голые степи, потемневшие от дождя. Иногда пейзаж оживляла какая-нибудь деревенька, нахохлившаяся и неуютная, и снова тянулась унылая степь без конца и края.

Капустин, разложив на столике документы, с головой погрузился в их изучение. На меня он не обращал никакого внимания и в разговор не вступал. Он был из тех мужчин, для которых деловая карьера превыше всего.

Чижов тоже все время молчал, терпеливо глядя в окно.