Ангел-соблазнитель

Правда, верхняя пуговица рубашки была расстегнута и галстук слегка небрежно свисал вниз, словно что-то лишнее и ненужное. Лицо выбрито до лоснящегося блеска, прическа волосок к волоску, явно заметно присутствие следов хорошего мусса или лака для волос, но все же…

Несмотря на столь почти безупречный вид, всем своим обликом он олицетворял какую-то неуверенность, можно сказать, хрупкость, словно был не мужчиной, а какой-нибудь принцессой-недотрогой из старой сказки братьев Гримм.

Возможно, этот молодой мужчина решил после напряженного трудового дня зайти в бар и немного расслабиться. Он сидел на самом краешке высокого табурета, попивал пиво из высокого большого стакана и пристально смотрел на меня. Мне это, конечно, польстило, однако я тут же отвернулась, потеряв к этому мужчине всякий интерес.

Сделав последний глоток вина, я поставила стакан на стойку и посмотрела направо.

А вот этот мужчина мне нравился больше. Его яркая внешность сразу привлекла мое внимание. Восточный тип, иссиня-черные брови и ресницы, такие же черные, слегка вьющиеся волосы и ореховые, меланхолично-неподвижные глаза на фоне удивительно белой и, видимо, тонкой и нежной кожи. Ко всему прочему, широкие плечи и сильные руки сразу выдавали себя из-под обычной клетчатой рубашки.

Пожалуй, он в моем вкусе. Я озорно стрельнула глазками в его сторону, но не заметила в ответ никакой реакции. Я мысленно фыркнула и отвернулась, решив подозвать к себе бармена, чтобы повторить бокальчик белого.

– Могу я угостить вас коктейлем? – неожиданно прозвучало справа от меня, что я слегка вздрогнула.

Привлекательный молодой мужчина, которого я только что бесстыдно рассматривала, занял свободный стул рядом со мной и улыбнулся своими белыми ровными зубами.

«Господи, и откуда ты взялся такой красивый!»

– Коктейли не пью, – сухо ответила я.

– Жаль, – смущенно пробормотал красивый незнакомец, явно намереваясь отступить.

Я вздохнула. Какой робкий нынче мужик. Чуть что не так – интонация неласковая, улыбка неширокая, – и все, клиент напуган. Так бойко и неожиданно ввязался, словно голодный петушок за зернышком, и тут же стушевался.