А счетчик тикает

– Ты вчера сказала, что девочку увела какая-то женщина, так?

– Да, мне так сказали.

– Как выглядела эта женщина?

– Не знаю, я ее не видела.

– Как выглядел мальчишка, который принес записку?

– Обыкновенно, не помню. Что я его, разглядывала, что ли?! – Наконец-то Оля вышла из ступора и проявила хоть какие-то человеческие эмоции.

– Ладно, не кипятись. Я делаю свою работу. – Между прочим, бесплатно. Она еще будет на меня орать! – Координаты знакомого твоей соседки у тебя хоть есть?

– Чего?

– Ну, как его зовут, чем занимается, где живет?

– Зовут Игорем.

– И все?

– Занимается – торгует чем-то, живет – не знаю где. Да зачем тебе это? – Оля все еще пребывала во взвинченном состоянии и, видимо, начисто лишилась способности соображать.

– Познакомиться хочу! Оля, ну он же связан с похищением, мне ведь нужны какие-то зацепки. Надо мне с чего-то начинать. Вспомни, может, он называл свою фамилию?

– Нет, не помню.

Потрясающе, занимает деньги у человека и даже не удосуживается спросить его фамилию!

– А выглядел он как? – продолжала допытываться я.

– Обыкновенно…

Я начала звереть: я собираюсь искать ее ребенка или просто сумочку с губной помадой и носовым платком? Она же не посторонний свидетель, а заинтересованное лицо.

– Ну хоть что-то ты можешь вспомнить?

– Что я могу вспомнить, если вспоминать нечего? Одет обычно в свитер и джинсы, очки темные носит… Курит, очень любит кофе, соседка ему все время варила.

– Ну, спасибо за детальное описание предполагаемого преступника! Теперь я хоть знаю, кто это.

– Знаешь?!!

– Конечно, это я. Часто хожу в свитере и джинсах, ношу иногда темные очки, курю и очень люблю кофе.

– А-а-а, – разочарованно протянула Оля и сделала уточнения, убийственно конкретизирующие образ: – Ему лет тридцать пять и волосы короткие.

– Хорошо, напиши на бумажке адрес своей соседки, попробую у нее хоть что-нибудь узнать.

Оля послушно написала адрес, протянула мне бумажку и заботливо предупредила:

– Только она будет дома не раньше воскресенья: к матери на дачу уехала.

Час от часу не легче. Воскресенье через четыре дня, срок у нас оканчивается завтра, а этой дуре хоть бы что. Переложила на меня все заботы и уверена, что теперь моя обязанность выручать ее ребенка и вытаскивать ее из этой истории. Ну нет, дудки. Ребенка найти постараюсь, а дальше пусть сама выкручивается.