Аттракцион невиданной щедрости

Тетушка раздраженно бросила ложку в миску.

– Отойди, – попросила она. – У меня и без тебя день сломался. Я нервничаю, а ты давишь. Уйди отсюда.

Я знала, какой бывает тетя в те моменты, когда выходит из себя, и тогда из нее летели искры. Но сейчас – не этот случай. В нынешней ситуации она разозлилась по-настоящему, но без искр. Мне бы прислушаться к ее совету и отойти от греха подальше, но я принципиально стояла на своем и хотела выяснить у тети как можно больше.

– «Свобода» – дурацкое название, – не отставала я.

 – К тому же, кажется, уже есть салат с таким названием. Назови этот иначе.

– Евгения, – попросила тетя Мила.

– Как скажешь, – согласилась я, устав от собственных придирок. – Есть же торт, который называется «Графские развалины». Никто еще зубы не сломал. Пусть салат будет назван «Евгения».

Тетя Мила почувствовала мое состояние. В какие-то моменты она превращалась в настоящего эмпата, этого было у нее не отнять.

– В нашем доме не так уж часто слышны мужские голоса, – проговорила она и сделала попытку снова начать смешивать содержимое миски с майонезом.

 – Поэтому предлагаю просто ловить момент. Это мой давний друг, Женя. Старый друг. Не порть нам вечер. И про себя не забудь.

– А откуда он взялся, не напомнишь? – поинтересовалась я. – Почему я о нем не знала раньше?

Тетя Мила улыбнулась:

– Костя из тех знакомых, с которыми можно не видеться сто лет и не замечать этого, а потом при встрече испытать чувство, будто и не было расставания, – объяснила она.

– Это называется равнодушие, теть Мил.

Я достала из банки соленый огурец и откусила хрустящий хвостик.

– Это не равнодушие, Женя. Таких людей называют «своими».

От огурца быстро ничего не осталось. Я полезла в банку за вторым.

– Ну, хорошо, хорошо. Пусть он «свой», – кивнула я. – Но почему вдруг он в гости-то придет? Есть причина?

Тетя Мила в очередной раз яростно вонзила ложку в салат и вдруг остановилась.

– Да ты знаешь, – задумчиво произнесла она, – мы давно планировали.

– Чего?

Удивлению моему не было предела. Тетушка состояла в длительных романтических отношениях? Вот это поворот. Разумеется, она имела право закрутить роман, а если повезет, то и несколько, но меня смущало другое – все время, пока она крутила со своим Костей, она молчала, как партизан.

– Ты посолить забыла, – вспомнила я.

– Не забыла.

И она снова принялась за салат.

Я смотрела не тетю Милу и чувствовала, как меня начинает накрывать чувство вины.