Белая и пушистая

 – Куда его дели после использования?

Все повернулись к Инне.

– Я… Я не знаю! – прижимая руки к груди, залепетала та. – Я его положила сюда, на столик…

– И что же, он испарился? – строго спросил Навицкий, и Инна вся сжалась под его взглядом.

– Я не знаю! – в отчаянии проговорила она, и из глаз ее хлынули слезы. – Я его положила, собиралась выбросить, а тут Жанне стало плохо, и я про него забыла…

– Кто-то его спрятал, – отважилась высказать предположение Марина Гречишина.

Навицкий резко повернулся в ее сторону, Марина покраснела и приложила руки к груди.

– Быстро вызывайте милицию, – властно распорядился Навицкий после небольшой, но тяжелой паузы. – Как бы ни хотелось, чтобы это все не получило огласки, но… у нас нет выбора. Надеюсь все-таки, что это все не специально кто-то проделал. Я пойду доложу начальству.

И, бросив хмурый взгляд на тело Жанны, он резко повернулся и нервно вышел из комнаты, теребя край халата.

В комнате воцарилась мертвая тишина…

* * *

То, что произошло в учебной комнате этим утром, не вписывалось ни в какие ворота… Сергей Юрьевич выбежал в коридор и растерянно огляделся. Необходимо было предупредить главврача клиники, пожилого доктора Константина Владимировича Асташова, и Навицкий поспешил к нему. Кабинет главврача находился недалеко. Пройдя метров двадцать в глубь коридора, Сергей Юрьевич остановился около двери.

«Как бы все это поаккуратнее сказать старику?» – с минуту поразмышлял он и потом решительно открыл дверь.

Директора клиники, профессора Константина Владимировича Асташова, все очень любили и даже жалели из-за его уже довольно преклонного возраста. В последнее время он чисто номинально возглавлял клинику – всеми вопросами ведали Навицкий и ректор учебного корпуса. Однако старый профессор не мог сидеть дома – это противоречило всем его жизненным установкам, – и каждый день выходил на работу. Должность, которую он занимал, можно было с полным основанием переименовать из директора в почетного директора.

Оказавшись в приемной, Навицкий тут же наткнулся на привставшую при его появлении секретаршу.

– Доброе утро, Рита, – коротко произнес Навицкий, и секретарша заулыбалась.

Однако, поймав мрачный взгляд Навицкого, она сменила выражение лица и немного испуганно спросила:

– Что-то случилось?

– Константин Владимирович у себя? – не отвечая на ее вопрос, деловито спросил Навицкий.