Бизнес и ничего личного

Скажите, Кирилл, вам удалось рассмотреть, во что он был одет?

– Ох, ну конечно! В какие-то тряпки, ну, не совсем тряпки, но… На нем была старая кожаная куртка с заклепками.

– С заклепками? А как же вы увидели их? – спросила я. – Кстати, освещение в подъезде было?

– Освещение есть, конечно, но лампочки слабенькие, а одну кто-то вывернул. Темновато. Но заклепки же блестели. Это такие заклепки, которые носят металлисты, – пояснил Кондратьев.

– Так, понятно. А что он делал, этот мужик? – спросила я.

– А ничего не делал.

Только стоял и смолил сигарету за сигаретой. Или он папиросы курил? Кстати, атмосфера после его курева была просто удушающая. Ах да, он же еще и пьяный был, похоже. Стоял покачивался. В общем, Татьяна, было такое амбре! У меня прямо вся прихожая пропиталась, вот ужас-то!

«М-да, пьяный мужик умудрился попасть Воротниковскому точно в сердце? Да еще так, что тот не насторожился, не попытался защититься? Как-то сомнительно», – подумала я.

– Кирилл, а вы видели лицо этого человека? – спросила я.

– Ну так, в общих чертах, конечно.

– А вы могли бы его опознать? – спросила я.

– Это как? Я, значит, должен буду еще раз увидеть его?! Ох, Татьяна, нет, только не это! У меня сейчас такое состояние…

– Хорошо, хорошо, Кирилл, вы успокойтесь. Раз вы видели его, как вы говорите, только в общих чертах, то, понятно, опознать вы его не сможете.

– Да, не смогу! – воскликнул чрезмерно впечатлительный танцовщик. – Было довольно темно. Куртку и амбре – я все полицейским описал.

«Ну вот, а стажер Москвитин был так уверен, что сосед Воротниковского обязательно опознает мужика, который находился около его двери, – подумала я. – Впрочем, если парня пригласят в полицию – все он сможет, и опознать… или не опознать».

– А еще знаете что, Татьяна? – продолжал Кондратьев. – Я ведь только сейчас осознал, что если бы мой друг, ну, которого я ждал, появился бы как раз в то время, когда Костика… то… ох, не могу даже думать об этом! Он бы лежал вместе с Костиком, представляете?

Кирилл поднял на меня полные ужаса глаза.

– Но ведь этого не произошло, – возразила я и спросила: – А вы можете сказать, сколько времени этот мужик здесь простоял? – спросила я.

– Ну, думаю, что довольно долго он стоял, – уже более спокойным тоном ответил Кирилл. – Я же говорю, что у меня в прихожей уже дышать стало невозможно от его табака или махорки.

– Так, значит, прошло еще какое-то время, вы снова подошли к двери и…

– Да.