Черные псы

По-моему, ее обнаружил бы даже слепой, глухой и увечный инвалид, потому что какофония жутких звуков разносилась по всем окрестностям, а разноцветные салюты из ракетницы были видны издали.

Кузнецовско-казаковская компания сидела на веранде и меланхолично пожирала шашлыки. Меланхолия та охватила большую часть собравшихся, и ее причина коренилась в непомерном количестве винно-водочных бутылок, валявшихся там и сям на столе, под столом и на лужайке перед дачей. Последнее обстоятельство было справедливо и для троих молодых людей, мирно прикорнувших неподалеку.

Впрочем, остальные, особенно девушки, были бодры, и остатки алкогольно-депрессивного оцепенения не замедлили слететь с них, когда они увидели наш квартет.

– Ба! – заорал Кузнецов, спрыгивая с веранды. – Бельмов!!! А это кто с тобой? Никак Иванова? Ну точно, привет, Танька, сколько лет!..

Он полез обниматься, дыша обычным своим нервно-паралитическим перегаром, тотчас перезнакомился с Филом и Леной и сунул нам «штрафные».

Подскочил Казаков, и все завертелось…

Час пролетел, как одна минута, и, если бы не Лена, взглянувшая на часы, наше пребывание на даче старых, с позволения сказать, друзей могло затянуться.

– Ну, нам пора, – Лена поднялась, – нам еще идти долго.

– Да какое там! – возмутился Кузнецов. – Зачем идти, я подвезу!

Я посмотрела на выписывающего пассы руками и ногами Костю, но промолчала. Впрочем, мне не пришло в голову усомниться, что Кузнецов не выполнит данного обещания.

– Докуда вас везти?

– Знаешь дачу Баскера? – спросил Бельмов.

– А, знаю! – обрадовался Кузнецов. – Мы там даже в бассейне купались, когда хозяев не было!

– Там еще такая «волына» отпадная была, – влез Казаков, – я потом узнал, что это и есть хозяйка, жена Баскера. Она вроде как стулом двинутая.

– Ну да, – добавил Кузнецов, – жидким. А вы-то какими судьбами там?

– Вообще-то я строил эту дачу, я как бы архитектор, – сказал Солодков.

– А я сестра вот этой, с позволения сказать, двинутой жидким стулом, – отчетливо произнесла Лена.

В первый раз мне довелось увидеть, как Кости смущаются. Кузнецов деликатно потупил нахально поблескивающие глазки, а Казаков сконфуженно замурлыкал под нос какую-то песенку, сильно смахивающую на похоронный марш.

– Просто о них с недавних пор всякие истории рассказывают, – пробормотал Кузнецов, – всякий маразм… Вот у нас Суворик с Пидерманом, например…

– А! – недоверчиво махнул рукой Бельмов. – Им чего только не придет в голову.