Чисто русское убийство

Тогда словоохотливая попутчица вопросительно посмотрела на меня, и мне пришлось поддержать разговор.

– Но ведь ваша соседка, надо полагать, не замужем? – спросила я.

– Да, не замужем, – подтвердила она.

– И ее кавалеры, видимо, тоже свободны?

– Да, свободны, – несколько растерянно произнесла Арина.

– А раз так, то что плохого в том, что свободные люди общаются с тем, с кем им хочется?

– Но не так ведь, чтобы у одной бабы три мужика сразу! – возмутилась моя собеседница.

– А разве она их у вас отбила?

– Нет, не отбила. Но вы же знаете, что у нас по статистике и так одиноких женщин гораздо больше, чем одиноких мужчин! А ведь каждая женщина хочет иметь семью, мужа, детей. Разве не так?

Каждая? Мне вот, например, совсем не хочется связывать себя узами брака: при моей профессии частного детектива иметь супруга и детей было бы весьма обременительно.

– Я в школе отличницей была, – с жаром начала перечислять Арина свои достоинства. – Дома все сверкает, чистота кругом, готовлю прекрасно. Из меня отличная жена бы получилась! Да всех нормальных мужчин уже разобрали! И вообще…

Она пустилась в пространные рассуждения о женском одиночестве, и в конце концов я поняла, что единственный способ избавиться от назойливой собеседницы в данной ситуации – это закрыть глаза и представить водопад (как уже, кажется, сделала Виктория Артемьевна).

К счастью, вскоре принесли обед. Я торопливо схватила поднос из рук стюардессы и с сосредоточенным видом принялась за еду. Арина тоже переключилась на содержимое своего подноса, ее рот теперь был занят вареной курицей, и я облегченно вздохнула: хотя бы минут пятнадцать можно будет провести в полете без ее трескотни. После обеда ее и вовсе потянуло в сон, она откинулась в кресле и задремала.

Через несколько часов мы приземлились в Москве. А на другой день я уже была в родном Тарасове.

Я успела соскучиться по своему городу и по своей работе. Не прошло и месяца, как завершилось мое очередное расследование, я как следует отдохнула на тайских пляжах, и теперь мой мозг требовал активной деятельности: мне не терпелось заняться какой-нибудь новой запутанной историей.