Дело дрянь

– Вот именно, – сказал он, раскрывая свой «дипломат» и вытаскивая оттуда несколько больших цветных фотографий в лиловой папке-уголке. – Статуэтка богини Чэн, – менторским тоном продолжил он, сразу же выдавая в себе бывшего экскурсовода, теперь, судя по дорогой одежде и очень неплохим часам «Rollex», резко пошедшего наверх, – из привозной, – он сделал упор на этом слове, – китайской коллекции. Взгляните вот сюда, пожалуйста.

Я внимательно посмотрела, принимая из его рук фотографии. Слов нет, статуэтка была ничего себе: очень ровная, правильная в пропорциях и оттого удивительно красивая, что, кстати, более характерно для европейского искусства с его стремлением к приукрашиванию и правильности, а не для восточного с его вечно длящимся преображением и недосказанной метафоричностью.

– Вечно юная женщина, обнимающая свой стан и скромно потупившая голову, носящая под сердцем растущее дитя, одновременно женщина и невинная дева, ноги которой оплетены стеблями озерной китайской лилии, символом юности и чистоты, а вода вокруг украшена расцветающими ее бутонами, – забыв, видимо, о цели своего прихода сюда, вдохновенно продолжал мой возможный наниматель.

 – Вот такой была изображена богиня Чэн неизвестным китайским мастером во времена правления второй династии Цин…

– Она пропала, да? – переспросила я, чтобы вывести его из состояния, близкого к самогипнозу.

– Да, – как-то сразу сгорбившись, утратив весь свой праздничный лоск и все свое обаяние, ответил молодой человек.

 – И вместе с ней – вся циновская часть коллекции, которая хранилась в одном термостенде… Но хуже всего то, что наша с китайцами совместная выставка должна открыться уже через пятнадцать дней, ну, максимум, через двадцать два – больше тянуть мы не можем, – и дело пахнет международным скандалом. Как только китайская сторона о похищении узнает!..

– А что органы? – заинтересованно спросила Ведьма, которая всегда увлекалась логическими построениями и такой простой дыры в рассказе пропустить не могла.

Парфимов растерянно и беспомощно посмотрел на меня и ответил, разведя своими ни на мгновение не замирающими на одном месте, всегда слегка трясущимися руками:

– Мы не можем обратиться к правоохранительным органам. Вы ведь понимаете: шанс, что информация просочится, очень велик, им ведь за это приплачивают… А там журналисты, огласка… Такой скандал!.. – У него даже зрачки расширились на мгновение, отображая внутренние переживания.