Десять заповедей мертвеца

Я сама выучусь, карьеру сделаю, потом замуж выйду, ребеночка рожу, и все у меня будет как у людей. Только чтоб не мешали, понимаете?

– А Игорек, значит, мешал… – задумчиво проговорила я, глядя на толпу на остановке. Толпа разбухла до совершенно неприличных размеров. Теперь полицейским придется просеивать ее в поисках настоящих свидетелей, отсекая тех, кто что-то слышал краем уха. Ну, и сами виноваты – что так долго не едут?

– Я ему зла не желала, – отрезала Жанна. – Я вообще никому зла не желаю.

Игорька я честно предупредила, чтобы он от меня отстал, а то хуже будет. А он не послушал, дурак…

Девушка всхлипнула и сунула за щеку очередную аскорбинку.

– Значит, ты думаешь, что плиту на твоего друга уронил ангел? – не сдержалась я.

– Он мне не друг! – огрызнулась девчонка. – Совсем наоборот! А насчет плиты… Конечно, ангел. Кто ж еще? Да вы сами посмотрите – разве человеку хватит сил такую махину поднять?!

Следовало признать, в словах девушки был определенный смысл.

А вот что касается высказывания Жанны по поводу моих собственных родителей, тут все далеко не так однозначно. Моя мама давно умерла – у нее было больное сердце, а с отцом я не общаюсь с тех самых пор, как он – прямо на похоронах мамы, кстати, – заявил, что у него давно уже другая семья. Так что мой отец, генерал Максим Охотников, до сих пор живет во Владивостоке, а вот мне пришлось искать другое место для жизни.

Сначала, когда я проходила обучение в Ворошиловке – так назывался вуз, который я окончила, – проблем не возникало.

При вузе было комфортабельное общежитие. Потом, во времена моей службы в «Сигме», я вообще не задумывалась о том, что мне когда-нибудь понадобится свой дом. Меня вполне устраивала съемная квартира, куда я возвращалась после спецопераций и засыпала, не успев положить голову на подушку.

Но настал момент, когда со службой пришлось проститься. Я сама так захотела, а почему – слишком долго рассказывать.

Самоубийство полковника Анисимова, человека, в которого я была влюблена еще с институтских времен, стало последней каплей, и я оставила службу.

И оказалась в очень странном положении. Всю сознательную жизнь, с восемнадцати лет, я училась, тренировалась, и вот теперь годы тренировок превратили меня в великолепную боевую машину. Я была заточена под выполнение очень специфических задач.