Десять заповедей мертвеца

Момзер в изумлении таращился на Кричевскую.

– Не знала, что у моей дочери есть сердце, – отсмеявшись, заявила пожилая леди. – Тем более доброе.

– Галина Георгиевна, – попытался добавить что-то еще Аркадий, но Кричевская его перебила:

– Молчи, негодяй! Не смей говорить о том, в чем совершенно не разбираешься. Моя дочь – неблагодарная и жестокосердная тварь. Но это касается только меня. Я не знаю, что там у вас произошло… Но, судя по всему, Светлана провернула с тобой одну из тех гадких, отвратительных, незаконных штук, на которые вы с ней всегда были большие мастера.

Я угадала?

– Да, вы совершенно правы! – стиснул руки Аркадий. – Вы не представляете, что она сделала! Такую схему провернула, просто блеск… Если бы это не касалось меня! И главное – ведь это я сам ее научил!

В голосе Аркадия зазвенели слезы. Кричевская терпеливо ждала окончания монолога.

– Так быстро все провернула… А когда я кинулся к ментам, там у нее все оказалось схвачено! Я попытался обратиться к влиятельным людям…

Ага, скажи еще – «к братве»…

Аркадий стушевался, сообразив, что сказал лишнего.

Но и так все было ясно. Очевидно, и там Светлана опередила своего бывшего партнера.

– Ведь контакты у нас были общие… – едва слышно закончил Момзер.

Кричевская сверху вниз разглядывала мужчину.

– Мне некуда идти, – уже явственно всхлипнул Аркадий. – У меня семья, дочка-первоклассница… Вы не представляете, в каком я положении! Я никто! Со мной не желают общаться! Как будто не со мной эти люди вели дела последние пятнадцать лет, не со мной пили…

И Момзер окончательно сник.

Я напряглась. Вот сейчас он скажет что-то типа: «Мне нечего терять, и поэтому я решил взять вас в заложники, дорогая Галина Георгиевна!»

Но ничего подобного не произошло. Аркадий поднял голову и произнес:

– Помогите мне, поговорите с дочерью! Она не хочет со мной встречаться… Но вы скажите ей, что я согласен на ее условия. Я был не прав…

Затаив дыхание, Момзер смотрел на старуху.

Я подумала, что у него действительно серьезные неприятности, раз он дошел до того, чтобы просить о помощи восьмидесятилетнюю даму.

Кричевская вскинула подбородок и решительно заявила:

– Аркадий, ты знаешь, я люблю тебя как сына. Но скажу сразу – я не стану делать того, о чем ты просишь.

Я незаметно вынула пистолет из кобуры и пристроила за отворотом куртки. Момзер таращился на Галину Георгиевну в полном изумлении.