Десять заповедей мертвеца

Она явно жалела, что наговорила лишнего, но отступать Кричевская не привыкла.

– А я говорю не о тебе, мама.

Я заметила, что обычно Светлана называла свою мать на «вы», как это принято в патриархальных семьях. Очевидно, так было заведено при покойном папе-офицере. Но когда Кричевская волновалась, она переходила с матерью на «ты», и старуха всякий раз морщилась, как будто это фамильярное «ты» причиняло ей какой-то ущерб.

Галина Георгиевна удивленно подняла брови.

– Я сделала для вас все, что могла, мама, – невесело улыбнулась Светлана.

 – Наняла вам лучшего в городе телохранителя. Если вы не соблюдаете элементарных мер, мне нечего сказать.

– Ты боишься Аркашку? – презрительно скривила губы Галина Георгиевна.

– Боюсь. – Светлана пожала плечами и отхлебнула остывший кофе. – Я же не дура. Я прекрасно знаю, на что он способен. Но я боюсь не за себя. У меня есть Влад. От киллера он меня прикроет, машина у меня с броней четвертой степени защиты, радиоподавитель сигнала я всегда вожу в багажнике, так что бомбы не боюсь… А плита со стройки может упасть на каждого, все под богом ходим… Но я говорю не о себе, мама.

Дело в том…

Светлана стиснула виски ладонями, как будто у нее сильно заболела голова.

– Ванна готова, – прошелестела Людочка, появляясь на пороге.

– Что? Какая ванна? – недоуменно переспросила Светлана.

– Это я распорядился, – тихо сказал Влад. – Ты устала, день был тяжелый.

Светлана медленно повернулась к охраннику. Лицо ее залила меловая белизна, края тонких ноздрей задрожали.

Ох, не хотела бы я сейчас оказаться на месте Швецова…

– Ты что себе позволяешь? – свистящим шепотом произнесла Светлана. – Ты что о себе вообразил? Если я иногда беру тебя к себе в койку, это еще не значит, что тебе позволено решать, как мне жить, ты это понимаешь?

Людочка попятилась и растворилась в недрах квартиры. Влад сидел с каменным лицом. Сейчас он мне напоминал того спартанского мальчика, который поймал лисенка и сунул себе под хитон.

Потом ребят позвали на построение, и мальчик стоял неподвижно до тех пор, пока не упал замертво – оказалось, лисенок проел бедняге внутренности. Жуткая история. На мой взгляд, она иллюстрирует не только силу воли спартанцев, но и чрезвычайную эффективность их педагогической системы. Ведь бедный мальчик куда больше проедающего бок зверя боялся своих наставников и учителей…

Светлана бушевала долго – минут пять, ничуть не стесняясь моего присутствия.