Дом, где притаилась смерть

 – Там же мужчина был в трубке, звони ему немедленно, а вдруг это твоя судьба?!

– Таааак! – повторно нахмурилась я, демонстративно уперев руки в бока. – А откуда это тебе известно, кто звонил?!

– Ой! – Тетушка испуганно прикрыла рукой рот, поняв, что проговорилась. – Я это… – Глаза ее забегали по углам коридора. – Просто долго так звонил телефон, вот я и подумала, может, случилось что… Ты уж извини, ответила, не подумав… – В этот момент она выглядела такой несчастной, что я не нашла в себе сил долго сердиться, да и запахи с кухни сбивали меня с толку.

– Ладно уж, но чтобы это было в последний раз, знаешь же, что мне может звонить кто угодно, с моей-то работой!

– Знаю, еще раз извини. Но в трубке звучал обворожительный баритон, так что я даже рада, что ответила ему. А то вдруг бы обиделся и больше тебе не позвонил!

– Ну, если уж я кому-то понадобилась, то исключительно в его интересах найти способ со мной связаться. Ты же знаешь, я за мужчинами не гоняюсь! – Я протянула руку к телефону, лежащему на полке.

– Вот именно! – ухватилась тетушка за мою последнюю фразу. – Может быть, пора бы уже проявить к кому-то интерес. Твоя молодость проходит совершенно не так, как подобает молодости у молодой красавицы! – Моя Мила опять принялась терзать меня нравоучениями на тему семьи и брака: – Не повторяй моих ошибок! Не клади все на алтарь карьеры!

– Вот сейчас проверю, что за таинственный возмутитель твоего спокойствия мне звонил, а потом уж решу, что дальше делать, карьеру ли строить или бросаться в чьи-то объятья, как в омут с головой! – Я уже перестала сердиться, мое годами тренированное терпение давно уже привыкло к тетушкиным пустым хлопотам.

Сватать меня ко всем встречающимся подле моей персоны мужчинам являлось ее главным хобби. Как правило, я старалась особенно не реагировать на выпады моей добрейшей родственницы, лишь бы не нервничала – это не могло сказаться благополучно на ее теперь не таком крепком, как в молодости, здоровье.

Однако я не удержалась от того, чтобы не разочаровать милейшую Людмилу Егоровну, когда увидела номер абонента, из-за которого нам опять пришлось поспорить.

– Эх, знала бы ты, что за пристрастия у обладателя так раззадорившего тебя баритона?! – усмехнулась я.

– Какие? Он что, пьяница? – с испугом предположила Мила, видимо, пьянство было самым, по ее мнению, тяжким мужским недостатком. – Ну, ничего, – не дожидаясь моего ответа, тут же продолжила она рассуждать. – Мы отведем его к доктору.