Дорога в алмазах

Лишь тихий шелест стрелок часов и сбивчивое дыхание Барышкина нарушали это безмолвие.

– С вами все в порядке?

Словно посмеявшись над моими словами, Барышкин начал медленно сползать на пол. Он начал хватать ртом воздух, словно рыба на берегу.

– Окно… Откр… окно. У меня… аллер… на табач…

Я кинулась распахивать окна и настежь открыла дверь. Коллеги, видимо заметившие отъезд «дорогих» гостей, вышли из лаборатории и с опаской смотрели на двери кабинета, не решаясь войти.

– Что вы стоите?! – Я пыталась вытащить отяжелевшее тело Барышкина в коридор.

Четверо мужчин быстро перенесли бездыханного Барышкина на кушетку к терапевту. Нас тут же выставили в коридор и оставили ожидать за дверью.

Я уронила голову на стену и закрыла глаза. Творилось какое-то безумие. Алмазы до сих пор не найдены, зато добавилось сразу несколько охотников за ними.

Из размышлений меня вывел голос Иннокентия Сидорова, эмпатичного поклонника Барышкина.

– Говорят, он уничтожает всех, кто переходит ему дорогу. Что же наш уважаемый директор сделал такого, что… – На этом слове Белоусов врезал ему между ребрами, и тот согнулся пополам.

– Не твоего ума дело! Вон у него и психологи есть, и адвокаты в одном лице! – Иван указал головой на меня. – Пусть и разбираются с этим.

«Надо же, какой догадливый.

– Вы как хотите, – Добродеев потер свою грудную клетку в области сердца, – а по мне, так нужно отдохнуть. Последние дни выдались довольно эмоциональными.

Он скинул с себя лабораторный халат и отправился в сторону вестибюля. Трое коллег, попрощавшись со мной, тоже удалились.

Через какое-то время из кабинета вышел терапевт и попросил меня зайти.

Барышкин лежал в сознании, но под кислородной маской. Его стеклянный взгляд обретал осознанность.

– Татьяна, подойдите. – Он кивнул врачу, и тот поспешно вышел, оставив нас наедине. – Сядьте рядом. Спасибо. Вы спасли мне жизнь. Они угрожали мне, и, если бы вы не вошли, не лежать бы мне на этом месте.

– Я чего-то не знаю, Степан Петрович? – Когда детектива водит за нос собственный клиент, то тем самым он стреляет себе же в ногу.

– Я расскажу, расскажу. – Он втянул в себя струйку чистого кислорода.