Дороже денег, сильнее любви

– Добрый день, Евгения Максимовна, – протянул длинный, как каланча, следователь, Валентин Игнатьевич Курочкин, остановившись перед нами и недоверчиво переводя маленькие глазки с меня на Аню, с Ани на меня и так далее, будто следил за игрой в пинг-понг. Пару раз мне случалось иметь дело с этим очень старательным, но не слишком сообразительным следователем районной прокуратуры, и, увы, приходилось признать, что Валентин Игнатьевич не слишком-то жаловал, как он говорил, «эту слишком много себе позволяющую девицу, которая вместо того, чтобы завести себе мужика и успокоиться, постоянно вмешивается в мужские игры».

– Чем обязан вашим появлением на месте преступления?

– Тем, что это я вас вызвала.

– Да? И что же тут произошло? – Курочкин отвечал мне, но обращался к Ане и почему-то еще к своему коллеге-подручному. Очевидно, он был женоненавистником.

Слегка морщась от того, что уходит драгоценное время, я коротко доложила коллеге обстановку. Курочкин со слегка скучающим видом сделал несколько пометок в своем потрепанном блокноте и вновь обратился к своему коллеге:

– В целом, причина вызова милиции мне понятна.

Будем работать. Вы все свободны, с больницей, в которую увезли потерпевшую, я свяжусь, а сейчас… – он дотронулся до Анечкиного плеча, она вздрогнула и отпрянула ко мне, – сейчас мы поговорим с тобой. Но, – повысил он голос, – после того, как уйдет Евгения Максимовна, которая совершенно напрасно не понимает, что она здесь – лишняя.

Следователь выжидающе замолчал, но это не помогло.

Я и не подумала тронуться с места – более того, обняла прильнувшую ко мне девочку и язвительно произнесла:

– Извините, но, согласно закону, девочку допрашивать вы можете только в присутствии родителей или опекуна – она несовершеннолетняя.

– А вы ей кто? – наконец вышел из себя Курочкин. – Мать? Или опекун… опекунша?

– Я ей – мать, – легко согласилась я и улыбнулась прямо в лицо Курочкина.

– Как?!

– Крестная мать. Ведь мы соседи. Я знаю девочку с самого рождения.

(Конечно, я врала, но кто мог это проверить?)

– И травмировать психику ребенка я вам не позволю. Или задавайте вопросы в моем присутствии, или я забираю девочку с собой – и только вы нас и видели.

Курочкин открыл рот, захлопнул его, снова открыл – я сидела, не шелохнувшись. В конце концов следователь с шумом выдохнул воздух и начал торговаться.

Результатом этого торга стало то, что Анечка согласилась отвечать не только на его, но и на мои вопросы.