Дублерша для жены

Я чуть выпятила нижнюю губу, отставила руку от корпуса и произнесла:

– Да я и у папы возьму, ты один, что ль, с «баблом»!

Эллер помолчал, потом повернулся ко мне спиной и выговорил:

– Ну что ж. Я в вас ошибался. То есть… Я хочу сказать, что ошибался в том плане, что я вас, Женя, недооценил. Вы гораздо лучшая актриса, чем я даже мог допустить изначально. Я вообще предпочитаю не хвалить актеров, но в вашем случае надо сделать исключение. Пожалуй, я бы пригласил вас в свой новый фильм, если только… – Он осекся.

– Если только – что?

– Если все кончится благополучно, – выговорил он. – Понимаете, ситуация такова, что я не хочу загадывать. А теперь по существу. Вы – первоклассная актриса. Если различия между вами и Алиной есть, то их вижу только я, потому что у меня наметанный профессиональный взгляд. Впрочем, и эти шероховатости можно сгладить совершенно. Мне кажется, что я недаром потратил время, наводя справки о вас и о вашем характере. Мы еще с вами поработаем, а теперь вот что: я нанимаю вас не только как дублершу моей жены, но и как телохранителя для меня самого.

– Совершенно с вами согласна, Леонард Леонтьевич, – почтительно отозвалась я.

– Кстати, об имени. Вы, кажется, назвали меня «Леонардик», не так ли?

– Ну, обычная нежная фамильярность, которая, мне кажется, свойственна почти каждой женщине в отношении мужа. Вы, надеюсь, не в обиде? Творческий процесс как-никак…

– Конечно, нет. Для пользы дела я согласен быть не только Леонардиком, но также Нардиком, Ленчиком или даже Козлом-Самолетом, как меня еще в Щукинском приласкали.

– Запомнила. Значит, Лео-Лео… А что, красиво. Лео-Лео… – повторила я с интонациями Алины.

Эллер даже в лице переменился. Честно говоря, первым моим впечатлением было, что он испугался. Правда, мэтр быстро овладел собой, ведь он не только талантливый режиссер, но еще и актер не последний.

– Натурально, – наконец произнес мой новый клиент. – Вот сейчас вы произнесли мое имя точно голосом Алины. Впрочем, вам много говорить не придется. Я скажу вашему отцу… тьфу ты, Борису Оттобальдовичу, отцу Алины, что у вас частичная потеря памяти. Видите – я тоже вживаюсь в роль. Бжезинского уже вашим отцом назвал. Но это хорошо, хорошо.

– Подождите! А что там насчет потери памяти? – остановила режиссера я.