Душа в черной маске

Обернувшись, я увидела, что прямо на меня смотрят два темно-карих глаза-жучка. Они принадлежали пожилому человеку с залысинами. Он был невысок и выглядел довольно неказисто, в стареньком пиджачке, но в его облике читалось некое благородство. Благородство со старомодным оттенком.

– А вы, девушка, смотрите, смотрите, – кивнул он в сторону трупа, обращаясь явно ко мне.

– Зачем? – тут же отреагировала я.

Мужчина, которого пытались заслонить от меня две любопытные женщины, решительно отодвинул их руками и протиснулся ко мне.

– Дайте мне пройти к девушке!

Наконец мужчина оказался рядом со мной. Он взял меня за локоть и отвел в сторонку.

– Это все падение нравов виновато, – произнес незнакомец, когда мы оказались чуть в стороне от толпы.

Я уже начала жалеть, что остановила свою машину. Сейчас этот не вполне адекватный пожилой человек начнет мучить меня нравоучениями. Но нет, он сразу перешел к конкретике.

– А я знал эту девушку, знал! – с нажимом воскликнул мужчина.

 – Она жила в нашем подъезде. Между прочим, не пила и не курила и не шлялась где попало. И вот – результат! А моя соседка, законченная грешница, на прошлой неделе тоже выпала из окна, только с первого этажа, и хоть бы хны. А она была вдрызг пьяна и выпала из окна квартиры своего любовника! На следующий день… впрочем, нет, на послеследующий, – поправился мужчина, – она как ни в чем не бывало пошла на работу.

– Ну а эта девушка, – я кивнула в сторону погибшей, – вы ее хорошо знали?

– К сожалению, близко познакомиться нам не удалось, – с неким кокетством произнес мужчина.

 – Кстати, меня зовут Владимир. Владимир Николаевич Любимов. Я живу в этом же подъезде на втором этаже.

– Татьяна, – представилась я и достала сигареты.

– Вы курите, девушка? – вздернул брови Любимов.

– Ах да, вы же считаете это пороком, – криво ухмыльнулась я.

– Для женщины – да, – высокопарно ответил Любимов.

– Увы, но вы меня в этом смысле не переубедите, – вздохнула я.

Любимов повернул голову в сторону с таким видом, как будто я подло обманула его в самых лучших ожиданиях. Но через секунду снова уставился на меня своими карими глазами.

– Эта девушка жила одна? – спросила я.

– Одна. Она снимала квартиру, – с какими-то прокурорскими интонациями произнес Владимир Николаевич. Он как будто обвинял тех, по чьей милости у этой девушки не было своей жилплощади.