Дверь в темную комнату

Колеса его несколько раз бестолково провернулись в луже, потом лихой водила нажал на газ – и авто сорвалось с места, лихо промчалось прямо по груде строительного мусора, выскочило за забор, вползло по пригорку на трассу и – дальше понеслось в «голубую даль». Только когда черный капот бандитского авто скрылся за сплошным потоком дождя, я опустила руку с пистолетом и выдохнула. Я стояла, устало привалившись плечом к какой-то бетонной балке, слушала, как шумит дождь, вдыхала сырой воздух… Где-то за моей спиной послышался хруст.

Я обернулась – это Павел медленно шел ко мне, прижимая к груди свой испачканный в пыли, порванный портфельчик. Я отвернулась – мне не хотелось видеть этого человека, мне не о чем с ним больше было говорить!

– Женька, здорово ты с ними расправилась! – похвалил меня Паша. – Ты где так научилась драться?! А?!

Я промолчала, устало прикрыв глаза.

– А стрелять? Где ты стрелять научилась? Откуда у тебя вообще оружие? Если бы не ты… Ух!.. Они бы меня точно пристрелили!

– И правильно бы сделали! – от души произнесла я.

– Ты чего, Жень?! – изумился Павел. – А? Обиделась, что ли? За что? А-а-а… За это… Того… Так я же не специально… Я могу все объяснить…

– Замолчи! Ничего не хочу слушать!

– Как же ты не понимаешь… Ведь если что… Они бы меня…

– Конечно – и именно поэтому ты попытался подставить меня! Все лучше, если пристрелят Женяшу! – Я обернулась и злобно уставилась прямо ему в глаза. Увы, жизнь и горькие ошибки прошлого не научили меня лучше разбираться в мужчинах.

Вот и опять нелегкая свела меня с каким-то недоумком! – По-хорошему, мне следовало бы сдать тебя в полицию. Или отдать на расправу тем бандитам, – глотая готовые вырваться наружу бранные слова, выговорила я. – Но я скажу просто – ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ!

Я развернулась, подняла воротник куртки и шагнула под дождь.

– Но… Женя, погоди! А как же я?!

– Как хочешь, – пожала я плечами. – Извини, но дальше нам не по пути!

– А если они вернутся сюда?! Они же меня убьют! – заскулил Павлик.

– И поделом тебе! – зло выплюнула я и быстро зашагала вперед, чувствуя страдальческий взгляд Павла. Он остался под кирпичным навесом, как побитая камнями уличная дворняга.

* * *

С заброшенной стройки я уехала, будучи куда более злой и сердитой, нежели оставив Тарасов после утреннего разбора полетов с тетушкой Милой. «Гад! Какой он оказался гад!» – кипела в моей душе злоба – злоба всех брошенных и обманутых женщин мира.